— Я правда это сделала, Марк. Прости…прости меня.
Усмехаюсь, отпускаю ее. Разводя руки в сторону, прикасаться к ней сейчас подобно пытке. Забытое мной чувство, вскрывает грудную клетку на живую, бьет по центру. Да с такой силой, что перебивается дыхание. Каждый вздох становится тяжелым и болезненным. Затем фразы и воспоминания летят как пули в грудь. Я буду с Артемом в баре, забыла телефон. Холодность. Стиснув челюсть, я чуть ли не прорычал от собственной глупости.
— С лучшим другом значит, и как понравилось? сорвалось окончание чуть ли не на крик, но она молчала и потом лишь сильнее заплакала. Значит, угадал.
— И давно ты меня за нос водишь?
— Марк, я не…
— Замолчи. Прерываю, не хочу или не могу слышать ее.
— Позволь сказать. Лия тянется ко мне, но я отшатываюсь от нее как от огня.
— Сказать, что Лия? Что питала к своему дружку чувства? Что увидев, взаимность решила не терять возможности?
— Марк, нет. Нет. Все было не так, клянусь, не так…
Я делаю еще один шаг назад, увеличивая пропасть между нами.
— Мне нет дела до твоих клятв. Чтобы ты сейчас ни сказала в свое оправдание, это уже не изменит твоего выбора в тот день, когда ты это сделала.
Медленно разворачиваюсь к выходу из квартиры, по пути забираю со стола телефон, ключи от машины, что удачно оставил у ее дома перед отъездом, куртку. Ничего не чувствую, кроме тупой сковывающей боли внутри. Хлопок входной двери, секунда, две, три. Слышу плач за дверью, похожий на истерику, который выворачивает меня наизнанку, делая еще больнее.
Сажусь в машину и дышу, глубоко и медленно, только эта боль не отступает. Сковывает каждый вздох, делая его по особенно болезненным.
Соберись кретин, просто блять соберись. Ору в пустоту, ударяя руками об руль. Ожидая, что вот-вот отпустит. Но этого не происходит, через минуты, не через пять и десять.
Неужели это вновь происходит со мной. Вновь та, которой я готов был дать все, выбрала другого. Война эмоций бушует внутри: гнев, обида, отчаяние, а под ними — самая страшная, самая глухая боль — предательство. Она ощущается по-другому, по-особому жестоко. Словно мою душу растерзали голодные волки, и бросили остатки медленно умирать, истекая кровью.
Потерев глаза несколько раз, понимаю, что зрение стало четче. Завожу машину и выезжаю на дорогу. Опускаю окно, впуская в салон холодный воздух, который отрезвляет как пощечина. Но ненадолго, руки сильнее сжимают руль, нога давит на газ. Маневр за маневром, не приносит ни грамма освобождения, ни черта.
Все закончилось, снова.
В голове звучат ее слова, как заевшая пластинка. Раз за разом, без остановки, на повторе: «Я тебе изменила. Я тебе изменила. Я тебе изменила». Они врезаются в сознание, бьют по вискам, не дают ни секунды передышки. Я пытаюсь заглушить их шумом мотора, ритмом дыхания, мыслями о чём‑то другом — но они всё равно там, внутри, пульсируют, напоминают: тебя, опять предали, предпочли другому.
Взгляд скользит по дороге, но я ничего не вижу. Перед глазами — её лицо, её глаза в тот момент, когда она это сказала. И тишина после. Тяжелая, давящая, будто могильная плита.
Я жму на газ. Холодный ветер бьет в лицо, но не может остудить ту боль, что сжигает меня изнутри. Резко съезжаю на дорогу, что ведет меня за город. Туда, где я могу выжать из этого железа все.
Сейчас мне нужно просто ехать, прямо и быстро. Стрелка спидометра быстро достигает ста восьмидесяти километров в час, не принося не облегчения, неудовольствия. Сумрак, опустившийся на дорогу, заставляет меня концентрироваться сильнее на трассе. В голове без разбора летят мысли все подряд. Кювет, отбойник, да похуй, лишь бы не было так хуево.
Телефон вибрирует на подставке, я сбавляю скорость и беру его, читая сообщение, которое возвращает меня на землю.
Олька: “Я перееду в Москву. Доволен, мелкий? ты всё-таки убедил меня. Начну с чистого листа”
Нога отпускает газ, сбавляя скорость еще сильнее. Где-то вдалеке я замечаю небольшой сектор жилых домов и вывеску магазина. Свернув с дороги, останавливаюсь. Надо купить воды. Выхожу и на автомате двигаюсь в сторону магазина. В руке бутылка воды, но я останавливаюсь у стеллажа с чем-то покрепче. Не задумываясь, беру бутылку виски и шагаю на кассу.
Кассирша с осторожностью смотрит на меня и словно не решается продать алкоголь мне. Протягиваю ей документы и прошу пачку сигарет с зажигалкой. Прошло 5 лет, как я бросил курить. Последний раз я затянулся сигаретой в тот день, когда избил своего бывшего друга, что трахался с моей девушкой, за моей спиной. И вот стою на улице, делая первую затяжку, которая не приносит удовольствия, но я продолжаю.