— Это все, что ты хотел сказать? — произнесла я тихо, но твердо.
Артем тяжело вздохнул, нервно провел рукой по волосам.
— Нет, не все, — он сделал шаг ко мне — всего один, но он сократил расстояние между нами до опасной черты.
Инстинктивно я вжалась в кузов машины с такой силой, что почувствовала каждую металлическую неровность, впивающуюся в спину. Холод металла хоть немного отрезвлял, напоминал: «Ты здесь. Ты жива. Ты не позволишь ему снова тебя сломать».
— Я люблю тебя, Лия, — его голос зазвучал хрипло, почти отчаянно. — Так, чертовски сильно люблю, что крыша едет. Видеть тебя такой разбитой невыносимо. Я знаю, что где‑то внутри ты всё ещё дорожишь мной. Испытываешь ко мне хоть какие‑то чувства. Поэтому я решил дать нам ещё один шанс.
Он замолчал, вглядываясь в мои глаза, будто искал там подтверждение своим словам.
— Через неделю я улетаю в Европу, а затем в Канаду. Так как мы всегда с тобой мечтали, помнишь?
Помню. Помню, как мечтала об этом с другом — с тем, кто был совершенно другим человеком. С тем, кто слушал меня, понимал, поддерживал. А не с тем, кто сейчас стоит передо мной и пытается купить моё прощение красивыми словами. Слеза предательски скатилась по щеке, выдавая меня с головой.
Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, стирая влагу. Моё тело отреагировало мгновенно — я вздрогнула и ещё сильнее вжалась в машину, словно пытаясь сквозь неё провалиться.
— Не плачь, принцесса. Я просто хотел дать нам шанс. Полетели со мной? — он смотрел на меня так, будто за моё «да» готов был душу дьяволу продать.
Но я не готова была продать даже частичку своей души за него.
— Нет, — твёрдо, уверенно, без тени сомнения.
— Ну хотя бы скажи, что подумаешь?
— Нет! — мой голос зазвучал громче, резче. — Человек, с которым я мечтала об этом, для меня умер. А тебя я не знаю. Уходи. И больше никогда, слышишь? Никогда не смей ко мне приближаться. Понятно?
— Понятно. Более чем, — его лицо исказилось, в глазах вспыхнула злость. — Только вот знаешь, чего я никогда не пойму? Почему ты тогда влюбилась в Макса? Он ведь не блистал умом и красотой. Ты прощала ему все похождения, прощала всё, что он делал. А теперь — этот гонщик, мажор с репутацией бабника. Который ничего больше не умеет, как ездить на машине. Чем я хуже их, Лия? Чем? Может, тем, что пытался тебя защитить от всего? Понять тебя? Поддержать? Скажи!
— У меня нет ответа на твой вопрос, Артём, — я подняла на него взгляд, прямой и жёсткий. — Возможно, ты просто не мой человек.
— Как глупо звучит, не находишь?
Я лишь пожала плечами.
— Артём, я устала. Мне нужно домой. Пусти меня, пожалуйста.
Но вместо того, чтобы отступить, он сделал ещё один шаг. Теперь наши тела почти соприкасались. Его дыхание обжигало кожу, а взгляд прожигал насквозь.
— Лия… — начал он.
— Хватит! — я резко оттолкнула его, отступая в сторону. — Не трогай меня. Не говори со мной. Не смотри на меня. Просто исчезни из моей жизни. Навсегда! — выкрикнула я, голос дрожал, но я вложила в эти слова всю накопившуюся ярость, всю горечь, всё отчаяние.
Развернувшись, я зашагала к подъезду — быстро, почти бегом, но стараясь сохранить видимость уверенности. Нажала кнопку пейджера в кармане — глухой щелчок блокировки дверей прозвучал как финальная точка. Я знала: Артём за мной не последует. И от этой уверенности почему‑то стало ещё больнее.
Лишь оказавшись в квартире, я позволила себе выдохнуть. Скинула куртку, швырнула сумку в угол — движения резкие, нервные, будто я пыталась сбросить вместе с одеждой всё, что произошло за день. Рухнула на кровать, завернулась в одеяло, словно в кокон, способный защитить от всего мира.
В руке все еще был зажат телефон. Пальцы сами потянулись к экрану, открыли переписку. Там, в сообщениях, жил тот, к кому так отчаянно хотелось позвонить, написать, приехать. «Любимый…»
Я вглядывалась в строки, и сердце сжималось от острой, почти физической боли. Какой же я была дурой. Не ценила то время, что нам было отведено. Пропускала его звонки, когда он был в Красноярске, игнорировала его тревогу, отмахивалась от его заботы. А он всё равно писал, все равно беспокоился…каждый раз.
Последнее сообщение горело на экране: «Ангелок, как ты? Я соскучился безумно».
В тот день я ответила слишком сухо, заставив замолчать свое сердце. Только я не была готова к тому, что он появится на пороге моей квартиры спустя час. Не была готова смотреть в родные голубые глаза, и знать, что нужно уйти.