Мысль обжигает, но вместо того, чтобы отпустить ситуацию, я срываюсь со светофора — резко, яростно, с визгом шин. Педаль в пол, двигатель рычит, машина рвётся вперёд. Агония захлестывает с головой, смывает остатки здравого смысла.
Резкий манёвр — я перестраиваюсь в ее ряд, подрезаю машину, слышу яростный гудок за спиной. Плевать. Снова педаль в пол — и в зеркале заднего вида вижу, как серая Audi замедляется.
Она всё поняла. И это доказывает мне: за рулём — Лия. Другой бы погнался, начал выяснять отношения. Но не она. Лия слишком хорошо знает меня — и понимает эту глупую, отчаянную провокацию. Которая, успокаивает мое сердце, заставляя его замедлить свой ритм.
Через каких‑то жалких 15 минут Лия паркуется на своём месте возле дома. Выходит из машины, сильнее натягивая капюшон кофты — будто хочет спрятаться, а не просто укрыться от дождя. Который промочил мою кофту за какие-то пять минут ожидания в тени от ее подъезда.
Я готов признать свою слабость, потому что совершаю далеко не свойственный мне поступок. Ведя себя, как гребанный сталкер, поджидая ее у дома. Хоть мозг и кричит о том, что я пожалею. Кричит, о ненормальности своих действий. Душа требует, и я иду на поводу этих чувств. Лия исчезает за входной дверью подъезда, и я выхожу из укрытия. Перехватывая дверь в миллиметрах от закрытия. Сажусь во второй лифт и жму кнопку нужного этажа. Тяжело дыша, считая минуты, не в состояние разобрать весь этот творящийся хаос в голове и сердце.
Выходя из лифта, поворачиваю голову влево, в сторону ее квартиры. Где дверь вот-вот закроется. Я успеваю дернуть ручку — вовремя. Пока ее рука не потянулась к дверному замку. Широко открыв дверь, я почти вторгаюсь в ее жилье.
Наши взгляды встречаются, и я в очередной раз задаю себе вопрос. Что я блять делаю сейчас?
Зеленые глаза смотрят с испугом — зрачки расширены, плечи напряжены. Кажется, она была готова закричать, но замолкает. Смотрит на меня, так, словно я призрак.
Но стоит мне переступить порог, как она выдыхает — судорожно, прерывисто. Я вижу, как её плечи расслабляются, опускаются, словно с них свалился невидимый груз.
Ангелок выглядит уставшей. Заплаканной. Под глазами — темные круги, лицо исхудавшее, черты заострились. Капли дождя стекают с капюшона, капают на пол. Я не узнаю эту девчонку. Почему она так выглядит? Почему позволяет себе, так выглядеть?
В груди что‑то сжимается — боль, тревога, отчаяние. Неужели сожалеет о своем поступке?
Ну нет, — мысленно одергиваю себя. — Быть такого не может.
— Я трахался с ней, Марк. Такая умелая девчонка. А эти стоны, покорность. Восторг. Звучит голос ее дружка в моей голове.
Новый поток неконтролируемой агрессии, смешанной с тупой, разъедающей болью, накатывает с такой силой, что перед глазами темнеет. Кровь стучит в висках, кулаки сжимаются до хруста, дыхание сбивается.
Я резко сокращаю расстояние между мной и Лией. Прижимая ее своим телом к стене. Лия вздрагивает, но не пытается отстраниться — просто замирает, словно загнанный зверек.
— Марк…, тихо шепчет. В ее шепоте столько страха, что мне становится больно. Больно оттого, что я стал тем, кого она боится. Но я не сделаю ей больно. Не смогу. Потому что люблю её — даже несмотря на то, что сделала она. Несмотря на то что своими руками уничтожила нас.
Моя рука касается ее шеи, теплая кожа обжигает ледяные пальцы. Я зарываюсь пальцами в ее волосах, слегка оттягивая пряди, заставляя посмотреть мне в глаза. Она не сопротивляется. Просто смотрит — молча, с какой‑то обреченной покорностью в глазах. Я излучаю все свои эмоции одним взглядом — боль, ярость, отчаяние, любовь. Всё это клубится внутри, рвётся наружу. И с губ ядовито срывается фраза, которая разъедает мой мозг день за днём, как кислота: — Как ты могла? Как ты блять так могла поступить с нами?
В ответ — тишина. Ни оправданий, ни лжи, ни попыток защититься. Только глаза, блестящие от слёз. Взгляд потерянного, брошенного котёнка — словно это её предали, а не меня. Словно весь мир отвернулся от неё, а не она от меня.
— Я блять с ума схожу, — выдаю хрипло — А ты молчишь. Дай мне ответы, как ты так легко… обрываю себя на полуслове, отвожу взгляд в сторону. Не могу. Не могу произнести этих слов, глядя ей в глаза.
Возвращаю взгляд к её лицу. По нежной коже катится дорожка слёз — одна, вторая… Они стекают по щекам, падают на кофту, оставляя темные круги. Не могу видеть её слёзы. Это разрывает меня на части. Почему это задевает меня, почему приносит такую отчетливую боль.