Лия утыкается своим лицом в мое плечо. Отчаянно пытаются вдохнуть мой запах, насытиться, надышать, словно с моим уходом она умрет. Мои руки сами обхватывают ее обнаженное тело, прижимая к себе. И в этот момент ломаются последние уцелевшие кости моей души. Которые придется сращивать без анестетиков и помощи врачей. Самому, собирая по кускам.
Тихий всхлип возле уха, и я отчетливо чувствую капли ее слез на своей коже. Я больше не сопротивляюсь всему, что чувствую. Отпускаю разум, сдаваясь тем импульсам в груди, болезненным, противоречивым, разрывающим меня на части. Лия начинает плакать сильнее. Её тело пробивает дрожь — мелкая, неудержимая, и связано это вовсе не с температурой воздуха в спальне. Это дрожь отчаяния, боли, безысходности.
— Тише, тише, — шепчу, успокаивая то ли ее, то ли себя. Глажу по волосам, по спине, пытаясь унять эту истерику, но внутри всё сжимается от бессилия. Как успокоить то, что сломалось так глубоко?
— Не уходи, — еле уловимый шепот любимого голоса заставляет сжать челюсть и закрыть глаза. В нём столько уязвимости, что становится трудно дышать. Сейчас я не уйду. Не найду сил. Не смогу.
— Не уходи хотя бы этой ночью, — добавляет она, и её голос дрожит, как натянутая струна. Глубокий вздох. — Останься, умоляю…
Я силой приподнимаю её голову, стираю большими пальцами слезы, заправляю пряди волос, чтобы ничто не мешало мне смотреть на нее. Красивую, мать его. Даже сейчас, с покрасневшими глазами, распухшими губами, дрожащими ресницами — она всё равно прекрасна. Слишком прекрасна, чтобы быть реальной.
— Останусь. Не плачь, не надо, — произношу спокойно, стараясь не выдать бурю, бушующую внутри. Голос звучит ровно, почти бесстрастно, но в груди всё горит.
— Марк… — вымученно произносит она. Да что ж ты со мной делаешь..
— Что? — Лия молчит, лишь качает головой. Вижу, как сдерживает слёзы — они всё ещё стоят в её глазах, готовые сорваться в любой момент.
— Давай поспим? Тебе нужно отдохнуть. Произношу все также спокойно. В её глазах немой вопрос: Уйдешь? Сбежишь? Оставит ли эта ночь хоть какой‑то шанс?
— Я тоже посплю рядом. Не смогу сесть за руль сейчас, — отвечаю, и в этих словах — капля правды среди лжи, которую мы оба так старательно плетем.
Лия кивает и аккуратно ложится рядом. А я невольно прижимаю её к себе — так, чтобы чувствовать эту хрупкость тела, тепло, нежность, которые когда‑то казались мне вечными. Нащупав одеяло, дергаю его на нас, укрывая нас обоих, словно пытаясь создать маленький мир, где нет боли, нет предательства, нет вопросов без ответов.
Сколько бы ножей она ни воткнула в мою грудь — я не могу сейчас уйти. Не могу оставить её тут, со слезами на глазах, сжавшуюся, как потерявшийся ребёнок. Это не решит нашей ситуации, не сотрёт прошлое, не вернёт доверие. Но видимо, нам обоим это нужно — как доза для наркомана. Мне тоже это нужно. Возможно, так я избавлюсь от кошмаров, хотя бы на одну ночь.
Моя девочка, мой ангел… — мысленно шепчу. — Что же ты наделала? Зачем так уничтожила нас?
Я люблю её. До сих пор люблю — до дрожи, до боли в груди. Но не могу простить. Ни на каплю. И наверное, никогда не прощу. Наступит утро — и я уйду. И это больше никогда не повторится.
Когда сон Лии становится глубоким, я аккуратно перекладываю её голову на подушку. Замираю на мгновение, вглядываясь в её лицо — мирное, беззащитное, почти детское. Оставляю последний поцелуй на её лбу, вдыхая аромат в последний раз — сладкий, родной, навсегда врезавшийся в память.
Ухожу тихо, бесшумно, словно меня тут и не было. Дверь закрывается с едва слышным щелчком — как точка в конце предложения, которое так и осталось незаконченным.
Остатки ночи проходят в машине под её окнами. Я сижу, уставившись в темноту, и жду — сам не знаю чего. Жду, что найду силы вернуться и сказать, что простил. Что смогу переступить через боль, через обиду, через всё, что разъедает меня изнутри. Но этого не происходит.
Наконец, поворачиваю ключ зажигания. Двигатель оживает с тихим рокотом. Еду домой — медленно, не спеша, по пустым улицам, которые кажутся ещё более пустынными, чем обычно. В квартиру, где снова придется привыкать жить в одиночку. Где тишина будет напоминать о том, что некоторые раны не заживают — они просто покрываются коркой, чтобы однажды снова открыться от одного случайного воспоминания.
Глава 41. Последний раунд
Лия
Вновь ночь, аэропорт, самолет. После проведенной ночи рядом с Марком, прошла уже неделя, или больше. Мне стало сложно упомнить даты, когда жизнь превратилась в череду попыток забыть, пережить и отпустить.