Опустив голову, я глубоко вздохнула, ощутив, как наполнились мои легкие. Резкая вибрация телефона на мраморной столешнице раковины заставила меня вздрогнуть. Напомнив, какова моя цель приезда в Красноярск. Работа, новый этап гонок. Два дня рядом с командой и им. Еще один глубокий вдох. Я обязана взять себя в руки.
Первый гоночный день в Красноярске встречает нас ясной и солнечной погодой. Что кажется аномальным явлением для конца сентября. По прошлым годам, каждый этап на протяжении трех лет сопровождался дождем и температурой не больше десяти градусов, что значительно усложняло жизнь всем. Пилоты страдали от быстрого остывания резины, что ухудшало их результаты при прохождении трассы. Механики и команда ходила с холодными носами и соплями, без возможности в моменте уйти погреться. А зрители добровольно сидели на трибунах под холодный, пробирающий до костей ветер.
Интересно, в чем замысел природы, которая вдруг решила нас пожалеть? Стоя на улице, ловлю теплые лучи солнца и жду наш служебный автобус — в полном одиночестве, что, видимо, вызывает живой интерес у моих коллег, которые осмотрели меня, уже десяток раз.
Моя паранойя тут же включается на полную мощность, рисуя картины того, как вся команда уже обсуждает нашу личную драму с Воропаевым. Перемывают мне кости, говоря, какая же я дура, или очередная игрушка, которая наскучила своему хозяину.
Закрываю глаза, прислоняюсь к стене гостиницы и позволяю себе расслабиться. Солнце греет, ветер слегка обдувает мое лицо — может, не всё так плохо? а может, я снова себя обманываю.
Прошедшие два дня подготовки на автодроме тесно соприкасались с тренировками пилотов. Везение ли это или мой явный страх встречи с Марком, сделал свое дело. За все это время мы не пересеклись ни разу, словно находились на разных планетах.
Меня пожирал страх, столнуться с ним с глаза на глаз. Как посмотреть в глаза человеку которого предал и бросил собственными руками. Перед сном я противно мучила себя догадками: что он думает обо мне теперь? После той ночи, когда я сама отдалась ему в руки. После всего, что сделала с нами.
Прибыв на автодром спустя час, все мгновенно разлетелись по своим рабочим точкам — кто к трассе, кто к боксам, кто к технической зоне. Я направилась к своему участку, но невольно замираю возле массивного технического шатра. Взгляд сам собой цепляется за двух знакомых парней внутри.
Леша, перепачканный в масле и пыли, вытирает грязные руки и что-то, оживленно объясняет Воропаеву. Тот сидит ко мне спиной — широкая спина, напряженные плечи, знакомый силуэт, от которого у меня внутри все сжимается.
Мой взгляд медленно скользнул по его фигуре, и в голове, будто вспышка, всплывают откровенные фрагменты нашей последней ночи.
Аромат парфюма, прикосновения рук, что оставляют отпечатки на моей коже, красные и горящие внутри как пламя. То как он дышал, то как шептал, думая, что я не услышу «Как же я тебя ненавижу и хочу одновременно» Поцелуи, стоны, все это ожило в моей памяти, заставляя выпасть из реальности. Кровь активно прилила к щекам, заставляя их порозоветь.
Мои глаза встречаются с вопросительным взглядом Леши. Мозг в считаные секунды приходит в себя, крича — опасность. Ещё пара секунд — и Воропаев обернется. А там даже представлять не хочется, что может быть.
Быстро натянув налицо непринужденную улыбку, я кивнула Леше в ответ и поспешно ретировалась к своему рабочему месту. Шаг ускорялся с каждым метром — почти бег, почти побег.
Добравшись до стола, я судорожно схватила планшет, будто он мог стать моим щитом. Пальцы слегка дрожали, когда я открыла график задач на день. Глубокий вдох. Еще один. Я заставила себя сосредоточиться — исключительно на рабочих делах. Разложить все по полочкам. Я работаю здесь, так же как и он. И это не должно влиять на меня.
Спустя несколько часов безостановочной подготовки к открытию ноги гудели так, будто я намотала не один десяток километров. Мышцы ныли, спина затекла, а организм настойчиво требовал хоть какой‑то еды — желудок напоминал о себе глухим урчанием.
Взяв с общего командного стола сендвич с чаем, я ушла на зрительскую трибуну. В надежде поесть в тишине и без лишних глаз. Поднявшись на самый высокий ряд, я села в укромном местечке. Передо мной открывался шикарный вид на всю гоночную трассу. Он завораживал и заставлял меня чувствовать те самые эмоции, за которыми я шла всю жизнь, находясь бок о бок с автоспортом.