— Я пытался тебе дозвониться, но ты все время была занята, — поясняет Даня, прислонившись к машине. Широко улыбнувшись ему в ответ, подхожу еще ближе.
— Подруга звонила, а это всегда надолго, — мягко отвечаю, оглядывая парковку. — Я думала, все уже уехали.
— Решил тебя дождаться — пожимает плечами Даня. — Уже почти оставил эту затею, а тут ты! Ну что, едем?
Его улыбка, как всегда, заразительна. Смотря на него такого заряженного энтузиаста, всегда наполняешься изнутри, даже несмотря на то, что внутри все же где-то тлеет тревога.
— Едем, — киваю с улыбкой и, обойдя машину, сажусь на пассажирское сиденье.
Устраиваюсь поудобнее, застегиваю ремень, бросаю взгляд на Даню — тот уже за рулем, включает зажигание и бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида. В салоне звучит легкая музыка, а за окном — ясное утро, обещающее хороший день.
— Выглядишь отдохнувшей, — произносит Даня, бросая на меня короткий взгляд, спустя десять минут тишины в дороге.
— Честно, я впервые проспала всю ночь, не просыпаясь каждые два часа. Произношу от всего сердца, потому что это мое достижение за последние несколько недель.
— Молодцом эффект налицо! — бодро произносит Даня и тут же спохватывается: — В хорошем смысле, ага? Просто хотел сказать, что выглядишь отлично.
Я киваю, не сдерживая улыбки — Спасибо.
— Будешь болеть сегодня за меня? — вдруг спрашивает, чуть прищурившись.
— Даня, я болею за каждого нашего пилота. И ты в том числе. Ты же знаешь.
— Ну да, но… — он делает паузу, нарочито серьезно хмурится, а потом расплывается в улыбке. — А можешь прям именно за меня поболеть? Чтобы я золото взял!
Я начинаю улыбаться еще шире. — Хочешь, чтобы я была твоей личной фанаткой сегодня? С плакатом и кричалками?
— Ну, я не претендую на личную фанатку, — он делает вид, что глубоко задумался, — но если мне выпадет такой шанс, я бы был на седьмом небе от счастья. Честно-честно!
Он легко смеяться, а потом продолжает более энергично: Лия, блин. Представляешь, вот он я обычный парень из Красноярска, который в том году стоял на трибуне и смотрел на серьезный дрифт глазами зрителя. А в этом году. — Даня, делает глубокий вздох — Я блин, еду в главном чемпионате нашей страны, в составе команды. На охирительной тачке.
Он слегка ударяет руками об руль, дабы выпустить эти эмоции. — Я до сих пор не могу поверить, что все это происходит со мной. Кажется, что это все гребанный сон и я проснусь.
Я слегка щипаю его за руку.
— Ау, сдурела? Ругается и кидает на меня взгляд, когда я начинаю заливаться смехом — Я лишь подтвердила, что это не сон. Ты же сомневался.
— Спасибо. Звучит с иронией.
Я вздыхаю и устремляю свой взгляд вдаль на дорогу. — На самом деле, я прекрасно понимаю твои эмоции. Когда я попала в команду, жила словно во сне. Мне хотелось узнавать больше, работать больше. Делать все для команды, так я и делала.
Повисает тишина, я чувствую, как внутри разрастается черная дыра, которая сметает все лучшие моменты моей жизни в черную бездну. Забирая хорошее, оставляя после себя тлеющее чувство потери.
— Последнее предложение прозвучало не очень оптимистично. Ты думала, что делать дальше?
Я замираю от этих слов. Думала, но не хотела и не хочу принимать, ту мысль, что живет в моей голове. Я не готова к этому решению. Не готова спустя год, взять и все отпустить.
— Нет, Дань. Не думала. — Я делаю небольшую паузу и перевожу тему — Так, твоя семья приедет поддержать тебя в твоем дебюте в родном городе? Я просмотрела их вчера?
Он на мгновение замирает. Его рука чуть сильнее сжимает руль, скулы напрягаются — всего на секунду, но я это замечаю.
— Нет, — отвечает коротко, почти сухо.
— Дань? — произношу осторожно, мягко, стараясь не давить. — Все в порядке?
Он вздыхает, потом слегка расслабляется и бросает на меня быстрый взгляд — Им неинтересны гонки. И в целом то, чем я занимаюсь. Отец считает, что я страдаю херней, и день на день останусь без гроша на улице. Мама. — Он делает еще один глубокий вдох, и я понимаю, что задела, что-то очень личное и больное.
— Мама, она идет на поводу у отца. Он запретил ей общаться со мной, когда я принял предложение от команды и сообщил им, что переезжаю в Москву. В общем, натянутые у нас отношения. Слишком.
— Извини, я не знала.
— Да не парься, — он пожимает плечами, стараясь звучать легко. — Я привык. У них своя жизнь, у меня — своя. Все честно.
Мы замолкаем на какое‑то время. В салоне звучит легкая фоновая музыка, за окном мелькают деревья, а вдалеке уже проступают очертания автодрома. Напряжение постепенно тает, уступая место предвкушению.