— Лия, мне стоит бояться за тебя? — вдруг серьезно спрашивает он. И тут меня осеняет: он задает этот вопрос не просто так. Он тот, кто знает все о моем прошлом и эмоциональных травмах, о том, как тяжело я переживаю подобные ситуации.
— Нет, я просто много плачу. Но быстро прихожу в себя. Я справлюсь… наверное, — пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит дрожащей.
— Пошли вечером куда‑нибудь посидим? — предлагает он. — Моя Машка прилетела, мы давно никуда не выбирались. Воропаева не будет, клянусь.
Я смотрю на друга с улыбкой, в которой горит сожаление: — Я поменяла билет, вылетаю в Москву, почти сразу после окончания этапа, извини. Я очень хочу домой.
— Хорошо, — кивает он без тени обиды. — Задам вопрос, можно? — я молча киваю. — Мелкий как‑то замешан в том, почему вы расстались?
— Боже, нет. Даня просто дважды за два дня оказался в нужный момент рядом со мной. Мы друзья, не более.
— Ладно, поверю. Но я ни черта не понимаю, что у вас происходит. И зная эту истеричку… — он бросает короткий взгляд в сторону машины Марка и понижает голос, — он сделал это из ревности. Потому что ты приехала с Малым утром, и он весь день терся рядом с тобой.
— Он видел нас утром?
— Ага, как ты с улыбкой вылазила из его тачки, а потом весь день смеялась с ним.
— Лёш, это глупо. Мы всегда так с Даней ведем себя.
— Глупо для человека, который оценивает ситуацию головой, — соглашается он. — А не для того, кем движут эмоции, Лия.
Я молчу, обдумывая его слова. Правда ли это, или попытка меня успокоить — я уже не знаю.
Дальше этап пролетает для меня с бесконечной скоростью — словно кто‑то поставил жизнь на ускоренную перемотку. Выходя из командного шатра, я невольно замираю: прямо передо мной разворачивается картина, от которой внутри что‑то болезненно сжимается.
Марк обнимает ее, — а рядом стоит его семья. Они выглядят по‑настоящему счастливыми: мама Марка смеется, отец хлопает сына по плечу, сестра что‑то оживленно рассказывает. Их смех, тепло, единство — все это напоминает мне, что я теперь где‑то за пределами этого круга.
Но прежде чем боль успевает поглотить меня целиком, я чувствую резкий толчок — и в меня буквально врезается маленькая фигурка, обхватывает руками за ноги.
— Лия! Я скучала по тебе! Почему ты так редко приезжаешь к нам? — звонкий голос Ники разрывает тишину моих тяжелых мыслей.
Все семейство Воропаевых оборачивается на нас. Я присаживаюсь на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз девочки, и выдавливаю искреннюю улыбку — пусть не идеальную, но настоящую.
— Привет, красотка! Прости, так вышло. Я тоже скучала по тебе. Как тебе тут, не скучно?
— Честно? Скучно, — признается Ника, надувая губки.
— Хочешь, мы с тобой погуляем? Я покажу тебе что‑нибудь интересное, — предлагаю я, и глаза девочки тут же загораются.
— Да, да, давай! — она начинает прыгать на месте, ее косички подпрыгивают в такт.
— Отлично! — я поднимаюсь, беру Нику за руку и перевожу взгляд на ее маму. Оля улыбается мне и кивает в знак согласия.
— Лия, а куда мы пойдем? — нетерпеливо спрашивает Ника, подпрыгивая на месте.
— Ты любишь сладкое?
— Очень! — ее глаза становятся еще шире.
— Вот и отлично. Мы с тобой отправимся за сладким. Один мой знакомый, обещал угостить меня вкусностями — у них в команде есть пилот, настоящий сладкоежка, который всегда закупается чем‑то сладеньким.
— Супер! — визжит Ника и тянет меня за руку. — Пошли скорее!
Мы отправляемся в путешествие по шатрам команд. Заглядываем к ребятам из «Моторс лайт— они действительно щедро делятся шоколадками и мармеладом. Затем заглядываем в зону механиков — там нам дают подержать настоящий гоночный шлем. Ника в восторге: она примеряет его, строит смешные рожицы и хохочет.
— А это что? — она тычет пальчиком в огромный монитор с телеметрией.
— Это показывают, как едет машина, — объясняю я. — Видишь эти линии? Они показывают скорость, обороты двигателя, температуру…
— Ух ты! — восхищенно выдыхает она.
Мы заглядываем еще в пару мест, пробуем разные сладости, смеемся, и на какое‑то время я забываю обо всех проблемах. В эти минуты мир кажется ярче, легче, добрее.
Возвращаясь к основному шатру, я чувствую, как улыбка медленно сползает с моего лица. Ника отпускает мою руку и бежит к маме, на ходу тараторя:
— Мам, мам! Мы гуляли, ели шоколадки, смотрели на машины, и Лия показала мне шлем! Это было так круто!
— Спасибо, что погуляла с ней, — говорит Оля, подходя ко мне.
— Да не за что. Нам было весело, правда, сладкая? — я подмигиваю Нике.