Сделав очередную затяжку, я прикрыл глаза, пытаясь унять бурю внутри. Но не тут‑то было.
— Марк, — послышался женский голос позади меня, сопровождаемый приближающимися шагами.
Через мгновение теплые руки обвили мою талию, стараясь прижаться поближе. Сладкий аромат парфюма с нотами ванили ударил в нос — слишком приторный, слишком чужой по сравнению с едва уловимым запахом цветов, который всегда ассоциировался у меня с Лией.
— Ты поедешь отмечать? — спросила Скворцова, заглядывая в мои глаза, которые по‑прежнему были устремлены вдаль.
— Да, надо выпить, — произношу как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не выдал ей моих эмоций.
— Выпить? — удивляется она, чуть отстранившись. — Ты же почти никогда не пьёшь с командой. Всегда ссылаешься на режим.
— Ага, — я выкинул сигарету, наблюдая, как Лия садится в приехавшую машину.
— Может, я потом останусь у тебя? — голос Скворцовой прозвучал почти робко.
В голове промелькнула циничная мысль: «Даже если я сейчас скажу ей „нет“, мое пьяное тело все равно скажет „да“. Так какой смысл отказывать той, кто сделает все, лишь бы снова оказаться в моей постели?»
— Оставайся, — произношу, стараясь не смотреть ей в глаза.
Спустя час — или, может, три, время потеряло счет — мы, наконец, дождались своего такси, чтобы отправиться туда, где меня ждал виски. Брюнетка с карими глазами появилась передо мной, словно из ниоткуда.
Я уже хотел объяснить Маше, что поеду один, так как мне нужно выдохнуть после этапа, хотя бы тридцать минут. Но голос лучшего друга, прозвучавший за моей спиной, выдал куда более разумную идею.
— Скворцова, Поезжай в другой машине. С Воропаевым поеду я, — Леха бросил жесткий взгляд на мою спутницу.
Она посмотрела на меня разочарованными глазами, словно ожидая, что я встану на ее сторону. Я бы так и сделал, если бы чувствовал к ней хоть что-то.
— Ты же не против, друг? — Леха выделил последнее слово так, что из меня невольно вырвалась усмешка.
— Марк… — тихо, с мольбой произносит Маша.
— Поезжайс девчонками, все равно в одно место едем, — постарался я сказать как можно мягче.
— Ну Марк…
— Поезжай, не беси, — отрезал я.
Брюнетка развернулась на каблуках и, надув губы, направилась к другой машине.
— Ты мне еще спасибо скажешь, — смеясь, произнес Леха, усаживаясь на заднее сиденье.
— Спасибо, — отвечаю с преувеличенным энтузиазмом.
Мы ехали в тишине минут пять, и вот началось то, чего я ждал. Куда же без допросов.
— Расскажешь, что за выходку ты устроил на автограф‑сессии? — наконец спросил Леха.
Расскажу. Если сам пойму, что натворил. А я не понимал, или не хотел понимать. Все произошло слишком быстро. Перед глазами была картинка этого утра, где Лия выходит из машины Даниила. Где он ее смешит, а она смеется так, как смеялась до этого со мной.
Весь день я наблюдал за ними и не мог переварить то, что однажды она будет с кем-то и это уже буду не я. Наверное, во мне сыграла ревность, а может обида. Я сам ни черта не понимал, что чувствую. Она изменила мне, бросила меня, а теперь строит свою жизнь заново. Идя на поводу у эмоций, я посчитал свой поступок шикарной местью, ведь Лия постоянно ревновала меня к Скворцовой, не было ни дня, когда она убивала ее глазами, пока мы были в отношениях.
Осознание от тупости данного поступка пришло не сразу. Лишь в тот момент, когда я увидел, как Даня поднимает ее на руки и сажает в свою машину. Я видел, как она плакала, как ее трясло, но ничего уже не мог сделать. — Лех… — произнес я с усталой интонацией.
— Блять, Марк. Я понимаю — расстались. Да, больно, да, неприятно. Но ты сделал это на глазах у всех! Сам же говорил мне, чтобы ни одна крыса в команде не знала, что вы разбежались. И для чего? Чтобы самому кинуть ее на съедения этим стервятникам?
Черт.
— Уже начали кости перемывать?
— А ты что, не знаешь наш коллектив? Особенно женскую его часть…
Сука. Я не хотел. Я, правда, блять не хотел.
— Лех, ты же меня знаешь, — вздохнул я. — Я что в тот раз творил ерунду с Ксюхой, что в этот. Не спрашивай зачем и почему. Я не знаю. Сделал — и сделал.
В машине повисла тяжелая тишина. Слышно было только шуршание шин по асфальту и тихое гудение двигателя. И мои слишком громкие мысли.
— Она уехала раньше всех — Произношу, на тон тише обычного, смотря на дорогу.
— Сказала, хочет домой.
К нему? — эта мысль прожгла изнутри. Приедет и упадет к нему в объятия, рассказывая, как по-свински я объявил о нашем с ней расставание на весь паддок.
Меня вообще это не должно интересовать. Не должно. Тогда почему я кручу это в своей башке. Что вообще со мной.