— Нажремся? за победу, что ль? — предложил я, пытаясь улизнуть с болезненной темы.
— Я за, только если ты потом не поедешь трахать Скворцову, а поедешь спать. — серьезно сказал друг. Опять он включил мамку.
— Нее, Лех. Мы ужремся — и я трахну Скворцову, — упрямо повторил я.
— Марк, да она же прилипала. Опять потом будешь страдать от ее навязчивого внимания.
— Да похер мне.
— Придурок, — Леха шутливо ткнул меня в плечо.
— Сам такой, — рассмеялся я в ответ.
И тут же между нами завязалась шуточная потасовка, перемежаемая хохотом. На мгновение боль отступила, уступив место простому, почти детскому веселью. Но где‑то глубоко внутри я знал: это лишь короткая передышка.
Шёл второй час празднования нашей победы. Громкая музыка сотрясала стены этого бара, разноцветные огни прожекторов метались по залу, а воздух был пропитан запахом алкоголя и дешёвого парфюма. Моя ревность к малому понемногу утихла — особенно после того, как он, хлопнув меня по плечу, сказал: «Марк. Я не имею видов на Лию, даже после вашей сегодняшней драмы. Я просто поддерживаю ее, как она меня».
Вечеринка шла в обычном ее исполнение: кто‑то кричал тосты, кто‑то лихо отплясывал на танцполе, кто‑то уже валялся на диванах с полузакрытыми глазами. Но мне чего‑то отчаянно не хватало — чего‑то очень очевидного. И тело, что тусовалось рядом, обнимало меня за плечи, шептало что‑то на ухо, — оно было совсем не тем. Не её.
Да, эта девчонка отлично целуются и ловко соблазняет меня, но меня не тянуло к ней, даже после выпитого виски. Усевшись обратно за стол, мой взгляд упал на золотую медаль, что лежала на сумке. До абсолютного чемпионства остался один шаг. Ближе, чем сейчас я не был к заветной цели уже давно.
Пока Леха кружил свою девушку в танце, смеясь и запрокидывая голову, я невольно засмотрелся на их счастье — и тут мой взгляд упал на стол. Там, рядом с опустевшими бокалами и россыпью орешков, лежал телефон Лехи.
Трезвость во мне была на исходе, а вот желание позвонить этой белобрысой сволочи, которая сейчас, наверное, сидит где‑то в самолете и даже не думает обо мне, — только росло. В голове заело: «Ну давай, один звонок. Просто услышать голос. Или сообщение. Всего одно сообщение».
Не отдавая себе отчета, я потянулся к телефону. Пальцы чуть дрожали, когда я разблокировал экран и открыл переписку Лехи с Лией. Пролистал — ничего подозрительного. Да и с чего бы? Но это только подстегнуло меня.
«Лия, без тебя всё не то. Если я ревную тебя, значит, не все потеряно, ты уже улетела?», — напечатал, а потом стер. Потом ещё одно: «Ты нужна мне, неважно где, здесь или в Москве». Потом снова стер и потер лицо рукой. Тупица, ты же пишешь не со своего телефона, соберись.
Дальше слова полились проще и понятнее. Так как бы сказал или написал мой друг ей.
Леха: Ли, не злись на этого придурка. Я думаю, он это сделал на эмоциях, а теперь жалеет. Она никогда не сможет заменить ему, тебя.
Ответ, к моему удивлению, пришел почти сразу. Телефон завибрировал в руке, и на экране загорелось сообщение.
Ли: Навряд ли он об этом жалеет, Леш. Все мы знаем Воропаева.
Леха: Ты много о нем не знаешь. Ты уже в самолете?
Ли: Жду посадку. Что же я о нем не знаю?
Тяжелый вздох вырывается из легких. А пальцы продолжают.
Леха: Что он любит тебя, даже после того, что ты его бросила. Может, вам стоит встретиться и поговорить?
Ли: Очень сомневаюсь, что мы сможем хотя бы молча мирно существовать.
Леха: Подумай об этом. Ладно, девочка. Прилетишь, сообщи.
Ли: Договорились, присмотри там за ним.
Уголки моих губ ползут вверх. Переживает.
Леха: Куда я денусь, это мое кредо по жизни.
Но это не вранье. Присматривать за мной, реальное кредо Лехи по жизни. Он сам выбрал эту учесть.
Леха: Лия, сейчас поползет всякое дерьмо со всех сторон. Просто не обращай внимание и никого не слушай.
Ли: Я постараюсь
Леха: Позвони ему, как будешь в Москве. Я сделаю так, чтобы он взял трубку и выслушал тебя.
Ли: Я подумаю над этим.
Поднимая взгляд на танцпол, я замечаю, как Леха пробирается сквозь толпу в мою сторону — его широкая фигура легко выделяется среди остальных: он размашисто шагает, слегка покачиваясь, и на лице играет та самая пьяная улыбка, которая обычно означает, что он в отличном настроении, но вот адекватность уже под вопросом.