Пока он не подошел ближе, я судорожно блокирую телефон и аккуратно, почти незаметно, возвращаю его на прежнее место — между полупустой бутылкой виски и тарелкой с крошками от орешков. В голове мелькает: «Если он увидит, точно врежет мне. И будет прав».
Но Леха к моему облегчению, не обращает на меня особого внимания. Он падает на стул рядом, и без лишних слов наливает себе щедрую порцию виски из бутылки, стоящей в центре стола. Его движения расслабленные, чуть размашистые — видно, что он хорошо вмазан и сейчас ему все нипочем. А я вот ни черта не чувствую себя расслабленным. Напряжение стянуло мышцы, будто стальной трос, и даже в тот момент, когда руки Скворцовой начинают мять мне шею сзади, я не могу расслабиться.
— Малыш, ты слишком напряжен, — шепчет она, и ее губы касаются моего уха, обдавая горячим дыханием. — Может, поедем в отель? Я помогу тебе расслабиться…
Ее пальцы скользят по плечам, пытаются размять затекшие мышцы, но я едва ли это ощущаю. Взгляд невольно цепляется за Леху — и я отчетливо вижу, как его глаза на мгновение сужаются, когда он замечает, что Скворцова так тесно прижимается ко мне. В его взгляде мелькает что‑то вроде раздражения, почти брезгливости — ему явно не по душе эта брюнетка с ее навязчивой заботой.
Я резко поднимаюсь из‑за стола, слегка отталкивая руки девушки. Движения получаются резкими, почти грубыми, но мне сейчас не до деликатности.
— Давай, брат, я поехал спать, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Леха поднимает на меня слегка затуманенный взгляд, приподнимает бровь и с легкой насмешкой переспрашивает:
— Спать, Воропаев?
Я выдерживаю его взгляд, стараясь не выдать внутреннего напряжения.
— Спать, Лех, спать, как договаривались, — отвечаю я твердо, чуть кивая в подтверждение своих слов.
Леха хмыкает, делает глоток виски и откидывается на спинку стула, словно говоря: «Ну-ну, посмотрим». А я уже разворачиваюсь и направляюсь к выходу, чувствуя на себе два взгляда: один разочарованный (Скворцовой), другой — все еще слегка настороженный (Лехи). Музыка гремит, огни мигают, но мне вдруг становится слишком душно в этом клубе. Хочется глотнуть свежего воздуха и хоть на минуту остаться наедине со своими мыслями.
Лия
Самолет приземляется в Москве во время дождя. Нас трясло из-за погодных условий весь полет, а мне впервые в жизни было не страшно. Может, наконец я достигла своего дна? Полежу немного там и начну подниматься. Обязательно найду силы.
Телефон вибрирует моментально, когда появится сеть.
Неизвестный абонент: “Это Оля. Знаешь, иногда нам неподвластны повороты судьбы, которые заводят нас в определенные ситуации. Но я знаю одно, что всегда будут люди, которые не отвернутся, чтобы ты не сделал. Лия, я всей душой верю, что ты хороший человек. В доказательство моих мыслей, скажу, что моя дочь без умолку говорила о тебе весь путь домой. Ника редко с кем-то так выходит на контакт. Мы очень хотим с тобой дружить. Нас не касается твоя личная жизнь, поэтому, если захочешь просто быть нашей подружкой. Это слова Ники, про подружку, на минуточку. В общем, если, захочешь позвоним нам, мы будем ждать.
Неизвестный абонент: Я не в курсе, что у вас случилось с Марком. Знаю, только в общих чертах. Можешь не переживать, по этому поводу
Я сижу в ожидание того, пока основная часть людей покинет самолет, и я смогу спокойно достать свои вещи и выйти из этого душного самолета. Но пока я сижу, уставившись в экран телефона, и перечитываю написанное сестрой моего бывшего парня сообщение. Ее слова для меня подействовали как теплые объятия. Согрели и успокоили душу на мгновение.
Заношу номер Оли в свои контакты. Но ответ на сообщение отправляю, уже сидя в такси, что везет меня домой.
Лия: “Я обязательно прилечу к вам в гости, или можете вы ко мне. Я буду только рада. Спасибо, Оль. Признаюсь, я не ожидала увидеть сообщения от тебя. Я обязательно выйду на связь, но мне нужно время прийти в себя.”
Заходя в квартиру, ставлю чемодан и рюкзак на пол и вслушиваюсь в тишину. Она кажется мрачной и холодной, местами даже пугающей. Ставлю чемодан и рюкзак на пол, но даже этот простой жест отнимает последние силы. Ноги подкашиваются, и я хватаюсь за дверной косяк, впиваясь пальцами в дерево так, что ногти белеют от напряжения. Эмоции уже пробили ту платину, за которую я держалась весь полет. Я разбита и не справляюсь, пора это признать.
На телефон приходит несколько уведомлений. Разблокировав экран, я ожидала увидеть еще сообщение от Оли, но вижу лишь неизвестный номер. Открыв чат, один за другим подгружаются изображения и видео с какой-то вечеринки, в переписке ни слова, лишь файлы. Кто это, и зачем прислал мне.