Он заявил своему племяннику, что необходимо принять меры против участившихся краж.
Видя, что дядя задет за живое, Дани с полной серьезностью выслушал его, но про себя решил ничего не предпринимать: «Одна кисть винограда… Хорошо бы мы выглядели, если бы занялись расследованием этого дела теперь, когда надо копать картошку, свеклу, жать кукурузу, готовить силос. Уборка урожая не ждет».
Но, случайно встретившись с Дюри, Дани отчитал его:
— Зачем тебе понадобилось зариться на виноград этого скареды Лимпара?
Дюри задохнулся от гнева:
— Он нажаловался тебе?
— Только сказал…
— Он еще осмеливается поднимать шум из-за одной кисти винограда! Да этот виноград по закону принадлежит не ему, а кооперативу. У него приусадебный участок вдвое больше, чем положено.
— И кооперативный виноград нельзя воровать.
— А ему можно? Почему ему можно? Потому что он Кальман Лимпар?
— Ну-ну, потише, — стал успокаивать его Дани.
— Ладно, приятель. Не сердись за мои слова, но вы здорово поддели меня… Тот брезент я не крал… Для других вы же делаете исключение.
— А кто украл брезент?
— Сейчас не о том речь, — тяжело дыша, сказал Дюри. — А о том, что для других вы делаете исключение.
— Для кого мы делаем исключение?
— Например, для Лимпара! У него приусадебный участок вдвое больше, чем положено. Я не говорю: причина в том, что он тебе родственник. Может, ты и сам не знаешь, какой у него участок.
— Ты-то откуда знаешь?
— Все знают.
— Все знают, все знают, это только пустые слова. Ты докажи. А если не сможешь доказать… — Дани не закончил фразу, однако глаза его грозно сверкнули. — Ты мой друг, Дюри, но в нашем кооперативе я не допущу ни кляуз, ни клеветы.
Тогда Дюри привез из райсовета землемера, немногословного светловолосого молодого человека, и, введя его в курс дела, просил до поры до времени скрыть все от кооперативного начальства.
Дюри не слишком доверял членам правления, ведь они сами раньше обмеряли приусадебные участки. И он не допускал мысли, что Лимпару по ошибке или случайно дали два хольда вместо одного. После проверки землемера слухи подтвердились: приусадебный участок Лимпара составлял два хольда.
Дюри взял у землемера официальную, снабженную печатью справку и выступил на ближайшем общем собрании сразу после отчетного доклада.
— Наш председатель говорил, что мы принимаем меры против краж в поле. Полный порядок, дескать, принимаем меры. Но мы должны принимать меры не только против таких краж, ведь не в них самая большая беда. В конце концов, в кармане или в шапке не унесешь урожай с хольда земли. А вот сколько крадут те, у кого приусадебные участки больше нормы! Например, у члена нашего кооператива Кальмана Лимпара приусадебный участок, три делянки, составляет два хольда сто пятьдесят квадратных саженей. Обмерил его Эрвин Доброван, районный землемер. Вот справка.
Он помахал бумажкой и сел на место.
Наступила напряженная тишина. Сидевшее на сцене клуба начальство — Дани, Мок и тетя Жофи — растерянно переглядывалось.
— Врет он! — выкрикнул из зала Лимпар.
Дюри снова помахал над головой справкой землемера.
— Покажи-ка свою бумажонку, — сказал Дани, но, спохватившись, тотчас встал и поправился: — Я прошу члена кооператива Дюри Пеллека показать правлению этот документ.
Дюри прошел по проходу между рядами к сцене и передал Дани бумагу. Он подождал там, пока ее зачитали вслух, взял обратно и предусмотрительно спрятал в карман. В зале раздался смешок.
Сидевшая в одном из последних рядов Мока попросила слова.
— Я очень рада, что товарищ Пеллек поднял этот вопрос. Мы еще осенью заметили, что у нас в кооперативе исчезло куда-то двести хольдов земли. Мы были заняты тогда организационными делами, и у нас не хватило времени еще раз обмерить приусадебные участки. Но дело нельзя так оставить, потому что одни за счет других получают лишние доходы. Ведь не только у Лимпара, но и еще у некоторых членов кооператива приусадебные участки больше, чем положено. Кто-то же использует двести хольдов общественной земли! Кто и как это делает, мы пока еще не знаем. Исключение составляет один Лимпар. Я предлагаю снова обмерить все приусадебные участки, и тех, у кого надел больше нормы, мы обложим налогом.
В зале поднялся шум одобрения, раздались хлопки. В гуле голосов можно было разобрать:
— И у Циммера большой приусадебный участок… И у Кривошеего тоже… Пусть платят!.. Ишь скареды!
Дани вспомнил, с каким злорадством говорили о богатеях некоторые бедные крестьяне после организации кооператива: «Им позарез нужен кооператив». — «А тебе разве не нужен?» — «Мне тоже нужен, но им особенно».