Разумовский, покачав головой, ответил:
— Нет, ваше величество! Вы наградили меня фельдмаршальским жезлом, пожаловав меня им в качестве знака вашей милости ко мне, но я не уверен в том, что был бы в состоянии одержать победу; и я думаю, что слишком близко стою к вам, чтобы рисковать быть побеждённым. Быть может, если бы я был теперь моложе и сильнее, я рискнул бы вступить в борьбу с судьбою, но весь остаток моих юношеских сил и мужества погребён теперь вместе с прахом милого Алёши. В настоящий момент на карту поставлены, честь и сила России, а это — такие драгоценности, рисковать которыми не следует надломленному человеку; я готов пожертвовать своей жизнью за свою милостивую повелительницу, но не чувствую в себе уверенности в возможность для меня победы.
— Нет, ты победил бы! — возразила Елизавета Петровна. — Те сны, которые живо захватывали меня собою, всегда исполнялись... Хорошо, я не буду настаивать и принуждать тебя. Но всё же да будет истиной тот венец из лавров, который приснился мне!.. И я уверена, что дух дорогого Алёши милостиво будет взирать на нас, когда мы возложим на его гробницу несколько листочков из этого венца. Пришли ко мне того офицера, о котором ты говорил мне!
— Несмотря на всю постигшую меня скорбь и горе, — промолвил Разумовский, — я не забыл поручения вашего величества; поручик Пассек ждёт в приёмном зале.
— Прикажи ему войти сюда сейчас же!
Фельдмаршал вышел из комнаты императрицы и вскоре вернулся обратно, приведя с собою молодого офицера.
Пассек с большим удивлением встретил полученный им приказ явиться к графу Разумовскому, а когда фельдмаршал вернулся домой с похорон князя Тараканова, поручик был уже у него и был тотчас же взят им с собою в Петергоф. В голове Пассека в течение всего пути проносились тысячи предположений относительно этого неожиданного вызова, причём в его душе попеременно царили то страх, то честолюбивые надежды, так как фельдмаршал, удручённый своим горем, не перекинулся с ним ни одним словом. Теперь Пассек вошёл в комнату императрицы и, положив руку на шпагу, а в другой держа свой головной убор, в почтительной позе остановился перед её величеством.
Елизавета Петровна испытующе оглядела молодого человека, в глазах которого можно было заметить огонёк нетерпеливого напряжения. Затем она, с благожелательной любезностью обращаясь к нему, промолвила:
— Фельдмаршал аттестовал мне вас как верного и смелого человека.
— Я глубоко благодарен его высокопревосходительству за эти его слова, — сказал Пассек, — и желаю лишь, чтобы я мог оправдать их на службе вашему императорскому величеству.
— Я дам вам случай для этого, — промолвила императрица. — Ещё сегодня вы должны выехать отсюда, чтобы отправиться в Мемель к фельдмаршалу Апраксину.
На мгновение глаза молодого офицера затуманились, но затем в них вспыхнула живая радость.
Елизавета Петровна между тем продолжала:
— Вы отвезёте фельдмаршалу моё приказание тотчас же двинуться далее в Пруссию, напасть на врага и разбить его; я не желаю никаких дальнейших проволочек! Вы понимаете меня? Мне всё время шлют донесения, что армия нуждается в отдыхе, чтобы подготовиться к дальнейшему наступлению... Вы должны лично убедиться в том, насколько это верно. — Затем, несколько возвысив голос, императрица промолвила: — Вы должны сообщить мне настоящую, неприкрашенную правду; ведь если бы это было так, то, значит, полководец, который не умеет подготовить свою армию к походу, тем менее способен командовать ею так, чтобы одержать победу над неприятелем.
— Приказание вашего императорского величества будет в точности исполнено, — произнёс Пассек таким тоном, словно делал служебный рапорт, но по выражению его лица и глаз можно было судить, что он готов был бы вступить в борьбу со всем адом, лишь бы привести в исполнение волю императрицы.
— Однако, — сказал он затем, — фельдмаршал непременно потребует доказательства того, что я явился к нему от имени вашего императорского величества.
— Он вполне прав, — заметил Разумовский, отвечая на вопросительный взгляд императрицы.
Елизавета Петровна подошла к письменному столу, взяла лист бумаги и быстро написала на нём несколько строк.
— Этого достаточно? — спросила она затем Пассека.
Тот взял в руки бумагу и прочёл:
— «Поручик Преображенского полка Пассек послан Мною к фельдмаршалу Степану Фёдоровичу Апраксину, чтобы возвестить ему о Моей воле! Фельдмаршал должен отослать его обратно ко Мне с донесением о выигранном сражении».
Под этими строками стояло имя императрицы, написанное крупным, твёрдым почерком.