Сен-Жермен спокойно и уверенно поклонился императрице с видом человека, привыкшего к придворной жизни. Отступив на несколько шагов, он почтительно остановился.
— Я ждала вас с большим нетерпением, — начала Елизавета Петровна. — Мне хотелось видеть то лицо, которому повинуются силы природы, пред которым бессильно даже время. Шевалье д'Эон, то есть мадемуазель де Бомон, — торопливо поправилась она, — говорила мне о вас очень много.
Граф Сен-Жермен взглянул на императрицу пронизывающим взглядом, от которого та слегка вздрогнула и поспешно потупила взор.
— Ваше императорское величество! Вы изволите принимать эликсир, доставленный вам шевалье де Бомон, — произнёс граф спокойным, металлическим, ясным голосом. — Теперь запас эликсира приближается к концу и вы этим очень озабочены, так как знаете, что кто принимает его, не должен ни под каким видом бросать. Эликсир обладает свойством возвращать молодость и юношескую силу, но если его перестают принимать, то полное разрушение организма наступает чрезвычайно быстро. Когда знаешь всё это, то совершенно ясно понимаешь беспокойство вашего императорского величества. Я готов служить вам не потому, что вы — императрица сильной державы, что в вашей власти карать и миловать, а потому, что в вашем лице я чту великую женщину и преклоняюсь перед её уменьем управлять тем народом, который еле могла сдержать могучая сила Петра Первого.
Елизавета Петровна испуганно и смущённо смотрела на человека, читавшего её мысли, прежде чем она успела их высказать.
— Я вам очень признательна за вашу готовность оказать мне услугу, — заметила она, — если для вас не имеют цены почести и деньги, которые вам может дать императрица, то возможно, что дружба благодарной женщины представит для вас некоторое значение.
— И очень большое, ваше императорское величество! — поспешил уверить граф Сен-Жермен, прижимая свою руку к сердцу. — Вы, ваше величество, в моих воспоминаниях всегда будете занимать первенствующее место среди коронованных особ, удостоивших меня своей дружбой в течение тысячелетий.
Императрица с большим изумлением выслушала эти необыкновенные слова, сказанные самым простым тоном.
— Неужели вы считаете свою жизнь тысячелетиями? — спросила Елизавета Петровна. — Разве сила вашего эликсира так велика?
— Да, ваше величество, хотя вы, вероятно, представляете себе его действие не вполне точно. Моё средство обладает способностью противостоять времени, ежедневно восстанавливая материю в организме, разрушаемую жизнью, но оно не может дать бесконечное существование одному и тому же человеку, так как это было бы противно воле Создателя. Бессмертие каждого отдельного человека нарушило бы постепенное развитие всего человечества, что противно человеческому духу.
Императрица смущённо покачала головой, не понимая смысла слов графа.
— Следовательно, ваше средство действительно лишь на известное, определённое время? — спросила она.
— Нет, ваше императорское величество, вы не так поняли мои слова, — возразил граф. — Мой эликсир восстанавливает организм непрерывно, до тех пор, пока душа, заключающаяся в организме, желает этого. Но наступает момент, когда душе уже не нужна больше та оболочка, в которой она находилась до известного времени, когда она начинает тяготиться этим организмом и ищет выхода из него. Тогда наступает разрыв духа с телом. Человек, не дорожа больше своим телом, с неопределимым отвращением отталкивает от себя жизненный эликсир, и наступает быстрое разрушение, которое происходит тем быстрее, чем дольше употреблялось моё средство. В том виде, в каком я стою сейчас пред вашим императорским величеством, я нахожусь около двухсот лет. Если бы в течение двух дней я не употреблял жизненного эликсира, то мой организм в несколько часов пережил бы все фазисы старости и обратился бы в прах.
— Поразительно! — прошептала озадаченная Елизавета Петровна. — Ваши слова могли бы показаться безумным бредом, но я на личном опыте убедилась в действии эликсира, и это принуждает меня верить вам.