Все осторожно и робко сторонились друг друга, избегая даже весёлой и пикантной мистификации, свойственной настоящему маскараду, так как нельзя было ручаться за то, что каким-нибудь опрометчивым словом не наживёшь себе могущественного врага. Сначала придворные даже не были уверены, что между совершенно закутанными масками не находилось самой императрицы, и недоумение, вызванное необъяснимым капризом её величества, ещё усиливалось тем, что у некоторых чёрных домино пестрели бантики из разноцветных лент, которые, вероятно, должны были служить для узнавания известных лиц. Тревога отчасти улеглась, когда несколько времени спустя двери в собственные покои её императорского величества распахнулись и оттуда вышла императрица незамаскированная, в сопровождении графа Шувалова, последний хотя накинул домино на свой блестящий придворный мундир, но также был без маски.
Елизавета Петровна поздоровалась с обществом, которое с любопытством толпилось около неё, и, окидывая испытующим взором различные группы гостей, казалось, хотела убедиться, в точности ли исполнен её приказ и действительно ли каждый замаскирован до неузнаваемости. Должно быть, она осталась совершенно довольна результатом своих наблюдений, потому что благосклонно кивнула головой и приказала старшему камергеру ввести графа де Сен-Жермена.
При этом имени, произнесённом императрицею вслух, по залу пронёсся шёпот ожидания. Каждый слышал об этом таинственном искателе приключений, наделавшем массу шума в Париже и Версале, а молва о его удивительной и сверхъестественной магической силе, прежде чем дойти до Петербурга, всё более и более украшалась вымыслами, так что от появления графа Сен-Жермена ожидали чего-то неслыханного, невероятного.
Через несколько мгновений старший камергер вернулся обратно в зал с графом, который был одет так же просто, как поутру, во время аудиенции у императрицы; только в банте его галстука из брюссельских кружев сверкал крупный бриллиант несравненной воды, а другой камень, едва ли уступавший первому, украшал рукоятку его маленькой изящной шпаги. Он приветствовал императрицу низким поклоном, в котором выразились всё почтение, подобавшее монархине, но вместе с тем известная гордость и сознание своего превосходства. После того он окинул взором закутанные фигуры, окружавшие его, и подметил любопытство, сверкавшее в их глазах сквозь вырезы бархатных масок. Насмешливая улыбка скользнула по губам Сен-Жермена.
— Я велела явиться моему двору в этих масках, — начала императрица, — так как уверена, что никакое переодевание не помешает вам, граф, узнать скрывающихся под ними лиц.
— Я мог бы ответить вашему императорскому величеству, — возразил Сен-Жермен, — что взор, который может заглянуть в далёкое прошедшее и которому иногда дозволяется проникнуть в туман будущего, ещё не обладает из-за этого умением видеть сквозь бархатную и шёлковую ткань, но вам угодно подвергнуть меня испытанию. Вы вновь желаете узреть, чтобы поверить, а желание такой великой монархини, как вы, — для меня закон. Вы убедитесь, что пламя жизни, пылающее внутри меня в величайшей чистоте, имеет силу проникать даже и сквозь такие внешние препятствия телесного мира. Вашему императорскому величеству известно, что я только что прибыл в Петербург и не знаю никого при вашем дворе. Соизвольте приказать, чтобы те лица, о которых вы желаете расспросить меня, протянули мне руку.
Императрица стала внимательно всматриваться в окружающее общество и затем кивнула мужчине, к домино которого был приколот ярко-красный бантик.
— Возьмите руку этой маски, граф, — сказала Елизавета Петровна, — и скажите мне, какая будущность предстоит ей.
Граф взял руку закутанной особы, протянутую ему из складок домино. Он подробно осмотрел её и обратил особенное внимание на линии ладони, после чего низко поклонился и заговорил вслух твёрдым, уверенным голосом:
— Этой руке предопределено держать скипетр русского государства. Благородная голова, скрывающаяся под этой маской, предназначена Провидением для блеска императорского венца. Герцогская корона уже унаследована этим лицом по праву рождения, а царский венец принесла ему судьба, хотя он не касался его чела; царский венец засияет со временем на его голове. Я имею честь стоять перед его императорским высочеством великим князем и наследником престола.