— Я не могу иметь никаких претензий к Франции, — сказала Елизавета Петровна с нежным взглядом по адресу своей «фрейлины», — к стране, которую считает родиной мой лучший и любимый друг; а потому поспешите, граф Алексей Петрович, привести всё это в порядок! Я жду маркиза де Лопиталь, чтобы сообщить ему, что Франция имеет в моём лице лучшего друга и союзника.
Граф Бестужев почтительно поклонился императрице и подал затем мадемуазель де Бомон руку, причём его взгляд так хитро испытующе остановился на её лице, что она улыбнулась и, отвечая на рукопожатие графа, произнесла:
— Здесь, при дворе, я узнала кое-что, что до сих пор было не известно мне, а именно: я научилась ценить всеведение канцлера России, который проникает все секреты; я уверена, что ум графа Бестужева окажется для моего повелителя столь же верным союзником, как и меч генерала Апраксина!
— И тот, и другой принадлежат императрице, — ответил граф, — и она потребует от обоих, чтобы они сбросили в бездну врагов Франции и России.
Одна из доверенных камер-фрау императрицы доложила о приходе обер-камергера графа Ивана Ивановича Шувалова.
Императрица сжалась и вопросительно посмотрела на француженку. Лицо графа Бестужева озарилось злобной радостью.
— А, — произнёс он, — мы и забыли об обер-камергере!.. Ведь вы, ваше величество, изволили приказать, чтобы он присутствовал при докладе о государственных делах; но так как вы, ваше величество, изволили весьма неожиданно вызвать меня, то я и не успел известить его.
— Впустите графа, ваше величество, — просительно сказала мадемуазель де Бомон, — он — друг Франции и обрадуется решению вашего величества.
Императрица кивнула головой остановившейся на пороге камер-фрау, и в комнату вошёл граф Иван Иванович Шувалов. Он был бледен, его лихорадочно сверкающие глаза свидетельствовали о бессонной ночи; на тёмный утренний костюм была небрежно наброшена голубая андреевская лента; он был без шпаги и звезды на груди. Он холодно склонился перед императрицей, беглым кивком головы приветствовал канцлера и смерил презрительным взглядом мадемуазель де Бомон.
Императрица не стала ждать, чтобы он заговорил, и, протянув ему руку, поспешно начала:
— Я хотела послать за вами, граф Иван Иванович; канцлер подал мне совет, совпадающий с высказанными вами взглядами, а именно — присоединиться к франко-австрийскому союзу и двинуть мои армии против прусского короля.
Граф Иван Иванович удивлённо посмотрел на канцлера, и по его лицу скользнуло беглое выражение удовлетворения, но тотчас же черты его лица снова приняли прежнее мрачно-угрожающее выражение.
— Граф Иван Иванович убедится, — сказал канцлер, — что я не принадлежу к числу его противников, как он это, кажется, по временам думал, и что я расхожусь с ним во взглядах лишь о моменте, в который разумно приступать к действиям.
Граф Шувалов слегка поклонился и произнёс:
— Я рад тому, что вы, ваше величество, приняли решение, которого я давно желал и просил; теперь необходимо возобновить сношения с Францией, чтобы выяснить содержание договора, заключённого в Версале двумя державами, а затем присоединиться к этому договору.
— Ваше величество! Вы изволите видеть, — сказал Бестужев, — насколько мы согласны с графом Иваном Ивановичем! Всё, что вы говорите, дорогой граф, я только что посоветовал государыне, и её величество изволила милостиво привести мои советы в исполнение.
— Привести в исполнение? — насмешливо повторил граф Шувалов. — Здесь, в этой комнате?
Его взгляд, полный презрения, снова устремился на мадемуазель де Бомон.
— Именно, граф Иван Иванович, — подхватила Елизавета Петровна, — совет графа Алексея Петровича был приведён в исполнение; мадемуазель де Бомон, — прибавила она чуть гневно, опуская взор, — имеет все необходимые полномочия от его величества короля Франции, и моё присоединение к Версальскому договору... состоялось.
Она взяла из рук молодой девушки документ и показала его графу, который, совсем сбитый с толка, взялся рукой за лоб.
— Полномочия от французского короля? — промолвил он. — И Версальский договор подписан здесь? Я не понимаю...
— Читайте! — прервала его Елизавета Петровна.
Граф Шувалов пробежал взором бумагу и подал её императрице.
— Верно, — произнёс он. — Поздравляю вас, ваше величество, по поводу принятого столь быстро решения; я должен был бы поздравить и его величество короля французского, имеющего таких ловких представителей, — горько прибавил он по адресу француженки, — но...