Пётр Фёдорович не сердился даже тогда, когда Станислав намекал ему на его неприличное обращение с великой княгиней, причём приводил ему в пример прусского короля, всегда с рыцарской любезностью относившегося к своей супруге.
Великий князь с мрачным видом возражал, что Екатерина считает себя более учёной, чем он, и на этом основании оскорбляет его.
— Вы не знаете великой княгини, — прибавил он однажды, — она страшно хитра, фальшива и только и мечтает о том, чтобы захватить в свои руки бразды правления.
Несмотря на это возражение, слова графа Понятовского очевидно подействовали; по крайней мере, Пётр Фёдорович в течение нескольких дней был вежливее со своей женой, сопровождал её в прогулках и менее открыто ухаживал за Воронцовой.
— Образумьте мою супругу, милый граф, — добродушным тоном сказал Пётр Фёдорович, обращаясь к Понятовскому. — Объясните ей, что она — ничто; если она может иметь какое-нибудь значение, то только как моя жена. Докажите ей, что очень глупо важничать предо мной. Впрочем, — прибавил он, — это ни к чему не поведёт; вы только убедитесь, как упряма и высокомерна великая княгиня. Она ни о ком и ни о чём не думает, помимо своей особы.
Граф Понятовский высказал большую готовность исполнить поручение великого князя. Большую часть дня Станислав проводил в обществе Екатерины Алексеевны; благодаря своей ловкости ему удалось несколько примирить супругов, по крайней мере, с внешней стороны. Он убедил великую княгиню съездить в лагерь посмотреть на манёвры, чем Пётр Фёдорович остался очень доволен и в награду жене прослушал несколько музыкальных номеров в её гостиной, хотя при этом и выказывал величайшее нетерпение.
Совершенно незаметно Понятовский занял очень влиятельную позицию, не возбуждая при этом зависти окружающих. Он был далёк от всяких интриг, не передавал сплетен и пользовался своим влиянием лишь для того, чтобы оказать каждому услугу.
Он держал себя непринуждённо, был рыцарски вежлив, всегда весел и разговорчив. Благодаря этим качествам мужчины выказывали ему уважение и дружбу, а дамы признали его самым интересным кавалером. Он слегка ухаживал за всеми, не отдавая ни одной предпочтения.
Одним словом, граф Понятовский вполне оправдал доверие сэра Уильямса. Он был личным желанным гостем великого князя и поддерживал прекрасные отношения с Екатериной Алексеевной, которая нужна была английскому дипломату для личных политических целей. Какую роль играло сердце польского графа в отношении великой княгини, никому не было известно; только Воронцова одна зорко следила за великой княгиней и Понятовским, когда они оба разбирали ноты у фортепиано или возвращались с прогулки с раскрасневшимися щеками и блестящими взорами.
Сэр Уильямс не ошибся: тот же самый курьер, который сообщил в Лондоне о возникшем союзе между Россией, Францией и Австрией, вернулся с известием, что посланник отзывается обратно, а на его место назначается мистер Кейт, бывший раньше представителем английского двора в Вене.
Сэр Уильямс, разочарованный в силе английских гиней, которыми до сих пор покупалась дружба графа Бестужева, с грустью покинул Петербург. Он не решился даже проститься с великокняжеской четой, чтобы не вызвать ещё большего неудовольствия Елизаветы Петровны.
После отъезда сэра Уильямса ораниенбаумский двор оказался ещё более покинутым и почти отрезанным от внешнего политического мира. А между тем русская армия двигалась вперёд, на поля сражения.
В домике старого лесничего Викмана внешне ничто не изменилось. Дни шли за днями так же тихо и однообразно, как и прежде, но внутренняя жизнь обитателей дома была полна тревоги; по крайней мере, жизнь Марии и Бернгарда Вюрца. Старик лесничий оставался всё тем же учёным, погруженным в свои книги и не замечавшим того, что происходит вокруг него. Вечером, когда все собирались за чайным столом, старик оживлялся и с видимым удовольствием слушал разговор молодёжи, в особенности слова поручика Пассека, ставшего почти ежедневным гостем в домике лесничего. Жизнерадостный, весёлый, вежливый и почтительный юноша чрезвычайно нравился старику.