И я ей отвечаю – Дыщ-дыщ.
Она смеётся и снова говорит – Дыщ-дыщ.
И я ей отвечаю – Дыщ-дыщ.
Так может продолжаться по нескольку минут, и я уже начинаю опасаться за своё интеллектуальное будущее.
А ещё Ириша говорит – Папа, ты смешной и хороший.
И смеётся.
Она так смеётся, что…
Совсем забыл написать. В последнии дни я прекратил всякое общение с Центром. Надеюсь, что это временно, ведь всё образуется, и интеллект приведёт систему в равновесие.
15 мая, 2282 год.
Из Центра пришло сообщение, что мне нужно срочно с Иришей явиться к ним. Срочно – это значит в течении суток. В моём мозгу шевелится что-то тёмное и неприятное. Возможно они отыскали какой-то изьян, или генетический процесс дал сбой, или доминантный ген моей пары каким-то образом не справился с моим опасным рецессивным. Я не знаю, и не хочу об этом думать. И я не хочу думать что они сделают с моей дочкой(ещё раз извиняюсь за вышедшие из употребления слова), мне просто нужно поступить так, как предписывает Центр. Моя пара подготовила мне костюм, начистила до блеска обувь – Центр это не какой-нибудь гипермаркет, и честь быть приглашённым в него выпадает не каждый день.
16 мая, 2282 год
Я не смог. Наверное, я слишком много думал о том, что они могут сделать с Иришей. А может потому что когда мы подходили к Центру, она посмотрела на меня… так посмотрела… и улыбнулась.
– Папа, мы идём к другим дядям? А у них есть конфеты?
– Нет, звоночек, мы поедем в другой город. Нам нужно поехать в другой город.
– Ура! В другой город!
Она засмеялась и захлопала в ладошки.
18 мая, 2282 год
Не думал, что будет так тяжело. Днём мы прячемся в заброшенном доме, а ночью я выхожу в город. Я прохожу два километра и оказываюсь в окраином районе. Здесь можно добыть еду и деньги, но для этого приходится идти на нарушение конституции Северо-Западного государства, и хотя мой интеллект противится этому, я не понятно чем соображаю, что должен поступать именно так. Поступать так, потому что моя Иришка должна смеяться, и не должна плакать. Никогда, никогда.
Прошлой ночью увидел по визиону в одном из гипермаркетов, что мы объявленны в розыск. Центр готов выплатит за любую информацию о нас круглую сумму. Ещё я увидел свою пару, которая убеждала меня не делать глупостей, а прислушаться к своему интеллекту, и в течении суток сдаться в руки Центра. Я плюнул на блестящий пол гипермаркета, и развернувшись, спешно покинул его. Теперь мне нельзя появляться в людных местах. Теперь нам будет ещё тяжелее.
20 мая, 2282 год
Я подверг себя и её риску, подавшись в город днём, но мне ничего не оставалось. Моя Иришка проголодалась, и ей очень хотелось пить. Она конечно не говорила об этом, она улыбалась и разговаривала с одним из своих камешков. В тот день, когда мы должны были разумно посетить Центр, она взяла с собой два или три. Я точно не знаю зачем, по-моему она не хотела, чтобы камешки не скучали без неё.
Я заметил хвост, когда уже вышел из города и прошёл около полутора километров. Кто преследует меня, разглядеть не удалось, но наверняка это люди из Центра. Я бросился бегом к заброшенному дому и ввалился в него тяжело дыша. У Иришки были испуганные глаза.
– Папа, за тобою гонятся?
– Нет, просто решил пробежаться.
Я улыбнулся, стараясь выглядеть искренне.
– Нам нужно пойти в другой домик. Там лучше.
Она только кивнула и подойдя, вцепилась в мою руку. А я увидел длинную тень.
– Не бойтесь меня.
Голос был женским, неагрессивным. Я резко обернулся. В полуразрушенном проёме стояла женщина. Руки она держала у груди, словно умоляя её не бояться. И ещё я увидел её извиняющуюся улыбку.
21 мая, 2282 год
Женщину зовут Мария. Мы вместе вышли из нашего убежища, ставшего опасным, и направились на восток. Сейчас мы укрылись в небольшом леске, чтобы переждать день. Моя Иришка играется с Марией, они звонко смеются, а я делаю запись, пристроив маленький блокнотик на колене. Иногда я смотрю на них, и внутри меня, где-то очень далеко, появляется что-то неизвестное мне, что-то совсем новое.
По дороге Мария рассказала много странных вещей, и теперь мой интеллект пытается всё это пережевать. Мария заметила меня ещё в городе, а потом стала следить за мною. Она рассказала, что до этого дня работала в архивах, и ей однажды попались какие-то старинные файлы, о которых она и проговорила всю дорогу. Она говорила, что кроме интеллекта, людям присущи ещё и чувства. Она пыталась объяснить мне что это такое, но я к сожалению не совсем понял, хотя уровень моего интеллекта намного выше общеустановленного стандарта. Я хотел было возразить, что то что она говорит, полная абракадабра, и что простыми логическими операциями я с лёгкостью могу ей это доказать. Она только грустно улыбнулась и сказала, что однажды это само придёт ко мне, обязательно придёт. Она сказала, что хотя они и боролись с генами отвечающими за чувства, но однажды это всё вернётся, однажды рецессивные гены снова проявятся и люди станут самими собой.