– Что там? – услышал он прямо за спиной уже откровенно дрожащий голос друга. Такая прогулочка по тоннелю любого сломает. Так он же ещё и ранен, вспомнил Миха.
– Как ты? – спросил он, и ему почему-то стало стыдно, за то, что ни чем не помогает белорусу, а думает только о своём спасении.
– Да нормально, только тошнит немного и в руке адская боль – тихо ответил раненый.
Они вошли в отсек и спешно зашагали к лифту. Он должен быть в западной части, почти в самом углу. Миха ухмыльнулся, запад, блин. Откуда он тут вообще этот запад? Здесь ни запада, ни востока, ни юга, ни севера, здесь экспедиционный челнок, а вокруг него бездонный космос, и единственный ориентир, это центральное гравитационное ядро вокруг которого вращаются два огромных модуля.
В лифте белорус опустился на пол и тяжело выдохнул. Миха присел рядом на корточки, и посмотрел на разорванную у самого плеча куртку друга. Из под торчащих в разные стороны ошмётков материи тонкой струйкой текла кровь. Белорус медленно поднял руку и стал рассматривать свою кисть тёмно-красного цвета. В ярком освещённом лифте рана выглядела ужасно, и Миха непроизвольно отвернулся. Нет ничего неприятнее, чем видеть чужие раны, просто дрожь берёт, и всего так и выворачивает.
Лифт дополз до верхнего уровня и, дёрнувшись, остановился. Миха помог другу подняться, и они, устало преодолев последние восемьдесят два метра, забарабанили прикладами винтовок в перегородку четвёртого отсека.
– Кто там? – громко спросили с той стороны.
– Алексеич – закричал Миха – Это мы. Открывайте быстрей, Санёк ранен!
За перегородкой резко щёлкнуло и автоматика, зашипев, неспешно принялась открывать вход в отсек. Из проёма выглянул высокий, с густой бородой мужчина, увидев раненого Санька, он поменялся в лице, и поспешно подхватив его под руку, почти затащил в отсек. Следом, оглянувшись, заскочил Миха.
– Что ж вы так неосторожно? – спросил мужчина у раненого.
– Алексеич, они нас засекли – ответил белорус – Мы чё, дураки на рожон лезть? А до провианта мы не добрались.
– Зато мы прошли через тоннель – добавил Миха.
– Через тоннель? – резко спросил Алексеич – А пауки?
– Ничё – Миха хмыкнул – Не напали. Один там на меня смотрел. Я думал…
– Это вы зря – перебил его Алексеич – Пауки опасны.
В это время в отсеке появились ещё двое, парень и девушка. Девушка бросилась к раненому.
– Куда? – только и спросила она, и её красивые, точеные губки задрожали.
– В руку – бросил Алексеич – Никос, помоги дотащить Саню до медотсека. Леночка готовься к операции. Пуля внутри застряла. А где остальные, блин?
– Артур и Влад два часа назад ушли искать провиант во второй модуль. А остальные в пятом отсеке – быстро протараторил молодой парень и, взяв белоруса под вторую руку, вместе с Алексеичем бережно повёл сильно побледневшего Саню к одной из перегородок. Леночка поспешила следом, успевая на ходу вытирать кровь с ладони раненого маленьким носовым платком со смешными, детскими рисунками в уголках.
Миха присел на пол отсека и, отбросив винтовку, расстегнул молнию куртки. Глубоко вздохнул. Да, и попали сегодня мы в переплёт, подумал он, грустно глядя на девушку, заботливо суетившуюся возле Санька. Нет, она меня никогда не полюбит, а вот его… Да и чёрт с нею, вдруг мысленно ругнулся он, зато мы теперь можем пройти через тоннель. Алексеич не прав, пауки неопасны. Я как-то это почувствовал. Как? А чёрт его знает. Что-то было во взгляде того, на коробке с провиантом. А вот насчёт провианта смешно получается. Мы думали, что это амры весь провиант спёрли, а может выйти и так, что во всём виноваты эти мутанты. Впрочем, амры от этого лучше не становятся. И надо же было набрать команду из восемнадцати наций. Хотя, американцы всю эту долбанную экспедицию финансировали, но вот эта их ненависть и презрение к остальным в конце концов и разделили нас на два враждующих лагеря. И это при том, что летим мы для установления контакта с другой цивилизацией. Миха усмехнулся. Какая нахрен другая цивилизация?! Мы между собой контактировать ещё не научились, а лезем к другим.
Михин слух вдруг уловил неясный шум за перегородкой, за той, где были те самые восемьдесят два метра, которые они с раненым белорусом всего десять минут назад преодолевали из последних сил. Он напрягся всем телом и резко повернул голову в сторону перегородки. Шум за нею нарастал, как будто кто-то потихоньку наваливал уровень громкости работающего двигателя. Это же гул от шагов – словно вспышка сверкнула в мозгу Михи.