– Так пойди, посмотри – сказал Старин.
– Чуть попозже, давай? – Ливнев потянулся – Сначала пожрём.
Он достал из под раскладушки ящик с рыбными консервами.
– Что будешь? – спросил он напарника – Сайру или мойру?
– Давай суп сварим – предложил Старин.
– Чё-то никакого желания. Я пару консерв заточу, и пойдёт – Ливнев взял в руку банку мойры, и стал искать на столике консервный нож – Не могли импортных положить – забурчал он себе под нос – Щас бы дёрнул за колечко и нормуль – он наткнулся взглядом на нож и перестал бурчать.
Старин тоже передумал варить суп и подошёл к столику.
– Дай мне сайры – холодно попросил он.
Ливнев покопался в ящике.
– Держи, напарник – пафосно проговорил он, протягивая консерву, и принялся ножом открывать свою. Старин глупо стоял с сайрой в руке.
– А, извини – наконец заметил его Ливнев, протянул ему уже открытую и забрал из руки напарника железную шайбу с запечатанной внутри едой.
Старин взял со стола ложку и принялся неспеша есть, поглядывая на Ливнева.
– Ты говорил, что в четвёртой пробе что-то обнаружил – спросил он, без особой радости жуя безвкусную, в кашу переваренную рыбу.
– Угу – мотнул головой Ливнев – Какие-то неизвестные архефаги, скорее всего древние цианобактерии.
– И что? – спросил Старин, ни черта не понимая.
– Да ничего – промямлил с набитым ртом Ливнев – Думаю, это, как минимум кандидатская.
– Да чёрт с ней. Что за бактерии-то?
– Да самые обычные – буркнул Ливнев – Только древние. Дай поесть спокойно.
Старин с банкой в руке и с невкусной рыбой во рту подошёл к термометру.
– Ё! – крикнул он, и кусок пережёванной сайры вылетел из его рта – Уже двенадцать! – в его глазах нарисовалось беспокойство. Он вернулся к столику и бросил на него недоеденную консерву – Так, что там за бактерии? – крикнул он прямо в лицо Ливневу.
Ливнев медленно поднял голову и недоумённо уставился на напарника.
– Ты чё? Зачем так орать?
– Ладно, извини – сказал Старин, смутившись своей резкости – Просто тебе не кажется, что это как-то связано?
– Да бред – Ливнев покачал головой.
– А ты возьми и посмотри – снова стал повышать голос Старин, удивляясь, откуда у него столько злобы внутри – Перестань жрать эту сраную мойру, и включай ноутбук!
Ливнев перестал жевать и как-то настороженно посмотрел на напарника.
– Это сайра, Серёга, а не мойра. Ты что, с ума сходишь?
Старин присел на корточки, потянулся за ноутбуком и сунул его под нос Ливнева.
– Давай посмотрим на твоих бактерий – веско предложил он.
Ливнев отставил консерву, нехотя взял в руки комп, и медленно раскрыл его.
– Ладно – мрачно сказал он – Раз тебе так хочется.
– Да, мне хочется.
– Тогда давай сюда четвёртый контейнер.
Старин потянулся к железным баночкам, стоящим метрах в двух от него.
– Какой из них четвёртый? – спросил он.
– Там написано – ответил Ливнев.
Старин покрутил парочку, и протянул один из них Ливневу.
– На.
Ливнев открыл контейнер и капнул из него на стёклышко электронного микроскопа, встроенного в ноутбук. Потом быстро забегал пальцами по клавиатуре.
– Ну что? – нетерпеливо спросил Старин.
– Да подожди ты – Ливнев уставился на экран – Так, вот они. Надо же!
– Что? – спросил Старин, наклоняясь.
– Вчера они не были такими активными – Ливнев хмыкнул – И вчера их в таком объёме было – он посмотрел на Старина – Примерно в пару сотен тысяч раз меньше.
– Как ты их там назвал? Циановые?
– Цианобактерии. Они выделяют кислород.
– Вот! – закричал Старин – Вот оно!
– Что, вот оно?
– А то! – Ливнев заметил, что Старина трясло, то ли от возбуждения, то ли от холода – Ты можешь определить температуру этого кислорода? Ну, которого они выделяют.
– Можно – начиная понимать, кивнул головой Ливнев. В его глазах стал разгораться огонёк.
– Чёрт! – крикнул он через минуту, и рассмеялся – Да это докторская! Какая там докторская, это Нобелевская! Ты понимаешь?! – он посмотрел на Старина.
– Ты мне про температуру-то скажи – ответил испуганным голосом Старин.
– Минус сто два – весело ответил Ливнев – Представляешь, они выделяют атом кислорода с температурой минус сто два по Цельсию. Это Нобелевская, Серёга!
Старин опасливо заглянул в глаза напарника.
– Эй, ты врубаешься вообще? Какая на хрен Нобелевская. Мы выбурили опасную хрень, Ливнев. Давай срочно сообщай в свой институт, и валим отсюда подальше!
– Радиостанция сломана – весело сказал Ливнев.