Адам не видел мою маму в тюрьме. Возможно, если бы было по-другому, он бы понял. Он бы согласился с тем, что она говорила правду, разделил бы со мной мои опасения.
Он не был цыганом. Он был гадже. И это особенно было заметно тогда, когда я объясняла ему проклятие. Даже мне, которая часть своей жизни росла в той культуре, было трудно это понять, но, увидев маму, я поверила.
Она любила моего отца.
Любила его, хотя он причинил ей боль.
И это была не та любовь, которую подвергшаяся насилию женщина испытывала к своему обидчику. Это была не та извращенная привязанность, которая удерживала двух людей вместе, когда они должны были быть разделены целым миром.
Нет, это была любовь, пришедшая с сожалением.
Она винила себя.
Опять же, не как женщина, подвергшаяся насилию, которая сказала бы: «О, я не должна была его злить. Я слишком долго разговаривал с тем парнем на кассе, вот почему он ударил меня». Вина Женевьевы была связана с проклятием.
Она знала, что ей следовало держаться подальше от Никодимуса, и ее наказанием была жизнь без него, дочь, которую она не могла воспитать, мать, которая умерла без нее, и слишком много лет в тюремной камере.
При этой мысли у меня перехватило горло.
Если бы я не держалась подальше от Адама, что бы могло случиться с ним? Со мной?
Внезапно я осознала, что полностью завладела вниманием Адама, и когда я сосредоточилась на нем, он покачал головой.
— Мы не они, Тея.
Четыре простых слова, но их смысловое наполнение было сложным.
— Нет, не они, — согласилась я. — Но это не значит, что мы не закончим, как они.
— Ты думаешь, что убьешь меня?
Я нахмурилась.
— Уверена, что если бы ты спросил об этом мою маму, она бы никогда не сказала «да». Это не то, что ты думаешь, что когда-нибудь сделаешь, не так ли?
— Мы другие, — упорно возражал он. — Я не цыган. Полагаю, я первый джило в твоей семье?
Я закусила нижнюю губу.
— Так и есть.
По крайней мере, насколько я знала. Я не посвятила десять лет копанию в своем генеалогическом древе, не так ли?
Тем не менее, Адам выглядел торжествующим, его глаза мерцали от удовольствия, и я покраснела, любя это особое выражение его лица, потому что оно напомнило, как он кончил, взорвавшись во мне и подарив каждую частичку себя.
— Вот видишь, мы другие.
Но были ли мы другими достаточно?
Остальная часть полета была тихой, мы расслабились и смотрели телевизор. Ну, расслабился Адам, но я? Я беспокоилась, даже зная, что не смогу избежать этого отпуска.
Я так долго держалась от него подальше. Каждый день разлуки был болезненным.
Я заслужила это.
Не так ли?
Побыть совсем немного вместе, прежде чем мир снова разлучит нас.
Оставшееся на борту время я не могла расслабиться, но мне удалось немного поспать. Когда пришло время приземлиться, Адам мягко разбудил меня, поцеловав в губы, и я, вздохнув, открыл глаза, когда он это сделал.
— Я хочу просыпаться с тобой вот так каждый день.
Боже, я хотела того же самого.
Отрицать это, избегать нас было чертовски больно.
Судорожно вздохнув, я обняла Адама за плечи и притянула к себе.
Поцелуй вышел медленным и сладким, долгим и томным. Меня не волновало, что мой рот, вероятно, имел отвратительный вкус, и его тоже. Мы были в дороге долгое время, и оба имели не самый свежий вид, но это не имело значения, потому что я принадлежала ему, а он мне.
Я все еще дрожала от поцелуя, когда Адам отстранился после того, как стюардесса откашлялась рядом с нами, и мы быстро привели свои сиденья в необходимые для приземления позиции.
Наши пальцы переплелись, когда самолет начал опускаться и, немного погодя, мы приземлились в Австралии.
Час спустя, с багажом в руках, пройдя таможню, мы сделали первый глоток воздуха вне аэропорта.
Он пах дизельным топливом и бензином, ничего особенного, но солнце было теплым несмотря на то, что небо было серым.
Адам вез позади себя чемодан на колесах в то время, как я несла только свою сумочку, пока мы ловили такси.
Это не заняло много времени, и вот мы уже ехали по Золотому Берегу в сторону Бродбич.
Я была в Австралии несколько раз, но никогда в Квинсленде. Вот почему я хотела провести здесь отпуск и почему меня не волновало, что таксист определенно вез нас к месту назначения по более длинному маршруту. Я хотела увидеть все это будучи расслабленной и немного сонной и с Адамом, сидящимрядом со мной. (Прим. перев.: Квинсленд— штат на северо-востоке материковой части Австралии, богат живописными местами природного происхождения, великолепными пейзажами и пляжами; Бродбич — пригород Голд-Коста, второго по величине города Австралии, находящегося в штате Квинсленд).