Эта мысль заставила меня почувствовать беспокойство, и оно рассеялось только тогда, когда Адам поцеловал меня в висок и пробормотал:
— Извини за это. Я просто собираюсь выпить свой кофе.
Я смотрела, как он идет за своим завтраком, а когда вернулся, выпалила:
— Я больше не вижу аур. — Черт, я только что поделилась с ним этой своей странностью, а мое наследие уже сделало меня лгуньей.
— Но ты поняла, что это Каин. — Адам склонил голову набок. — Как?
— А как ты узнал?
— Я был в коридоре, когда увидел, что ты сидишь с ним. Ты была напряжена с самого начала. Со мной ты никогда не была такой, — он пожал плечами. — Я поспешил к тебе и застал тот самый момент вашего разговора.
— Ты и он не идентичны.
Адам фыркнул.
— Скажи об этом нашей матери. Все будут с тобой несогласны.
— Я не все, не так ли? — улыбнулась я слегка. — Вы с ним подобны дню и ночи.
— Кто есть что?
— Ты день, конечно. Ты свет. Он темнота. — Я вздрогнула и непроизвольно посмотрела в ту сторону, куда умчался Каин. — Мы разозлили зверя.
— Ему много не нужно, — проворчал Адам, помешивая свой кофе.
— Да. Думаю, так и есть. — Но мне все равно было не по себе. — Я не должна была его подстрекать.
— Говорю же, ему не нужно много. Достаточно будет того, что ты не восхищаешься им или не предлагаешь ему отсосать.
Я скривилась.
— Очаровательно.
— Так и есть.
— Что ты ему показал? — спросила я после того, как Адам сделал глоток кофе.
— Фотографию его с нашей учительницей итальянского, — ухмыльнулся он. — Поймал их после школы два месяца назад.
— Ты приберегал это для особого случая два месяца?
Адам только пожал плечами.
— Что касается Каина, то не будет лишним быть наготове. У меня есть еще пара трюков в рукаве, не волнуйся.
Но ничто не могло подготовить нас к тому, что должно было произойти. Мое предсказание сбылось — приливная волна Каина набирала силу, и мы были на ее прицеле.
Глава 10
Тея
Тогда
— Адам! — рассмеялась я, когда он потащил меня из Центра на парковку. — Что это?
От его смеха моя улыбка стала шире, и, как это обычно происходило в присутствии Адама, мне показалось, что мое сердце, разбухая, росло и росло, пока в груди не осталось места ни для чего, кроме него.
— Не будь такой нетерпеливой, — упрекнул он, заставив меня фыркнуть.
— Я? Нетерпеливая? Это ты нетерпеливый. — Ну, вроде как. Почему-то Адам был самым терпеливым нетерпеливцем, которого я когда-либо знала.
Он фыркнул, но я обнаружила себя прижатой к его боку и вздохнула, когда его губы коснулись моей щеки. Адам всегда был со мной джентльменом. Я до сих пор не была уверена, рада ли этому или обеспокоена.
Он не принадлежал к моей культуре. Он не знал, что то немногое, что мы делали до сих пор, считалось вольностью для моего народа. Я не должна была касаться его, не должна позволять обнимать меня и не должна проводить с ним так много времени. То, что я нарушила все три этих условия, было равносильно тому, что для моего народа я стала падшей женщиной. Не имело значения, что он был моим джило, это никого не волновало.
Цыгане заботились о приличиях, а когда дело касалось девушек моего возраста, беспокоились о ее девственности.
Адам смотрел на меня с некоторым жаром в глазах, который дал мне понять, что он хочет меня. Это чувство было взаимным, но он никогда не настаивал. И, в свою защиту могу сказать — я не знала, как это сделать.
— Ладно, открой глаза, — пробормотал он, вторгаясь в мои мысли как раз тогда, когда огонь уже лизал мои пятки. Снова сжал меня и, на этот раз коснувшись губами моего виска, объявил: — С днем рождения!
Я открыла глаза и секунду только и могла таращиться на то, что, очевидно, было моим подарком.
— Тебе нравится? — спросил Адам настороженно, когда я не произнесла ни слова.
Я не знала, что сказать.
Итак, я начала с предсказуемого ответа.
— Адам, боже мой, это уже слишком, — прохрипела я, глядя на велосипед. Чистый винтаж, и он мне очень понравился. Абсолютно понравился. — Как ты вообще его сюда доставил? — Я знала, что сейчас мое лицо состояло только из одной улыбки. Вот насколько она была большой.
Улыбка Адама же была застенчивой, но глаза сверкали радостью, потому что он знал, что я была честной, и его удовольствие от моей радости было очевидным. Это было то, что мне нравилось в нем. Что касается меня, Адам был бескорыстным и таким щедрым, что я даже не была уверена, заслуживаю ли его.