— Почему вы не поддерживали с ней связь? — спросила я, потому что также мы были верны. Это было заложено в нас, чтобы держаться вместе, а значит на то, что они не общались, была причина, и я хотела знать, в чем она заключалась.
— Она бы не согласилась на это. Настаивала на полной смене обстановки для тебя. — Из груди Лавинии вырвался прерывистый вздох. — Не буду врать, было больно, но я поняла. И до сих пор понимаю. Ты была так мала, слишком юна, чтобы нести такое бремя. — Она хмыкнула, поджав губы. — В такие моменты я та к хочу, чтобы мне все еще было разрешено курить.
— Почему вам это запрещено? — спросила я, немного удивленная формулировкой.
— Этим лёгким недолго осталось, — хрипло призналась она, хлопнув себя по груди. — Тебе повезло, что ты пришла, когда пришла. Возможно, я не задержусь надолго. — Она прищурилась. — А теперь иди сюда и присядь. Ты здесь не просто так.
Я не знала ее, но перспектива потерять еще одну связь с прошлым заставила меня снова заплакать.
Черт, я ненавидела себя за то, что вела себя сейчас как ребенок, но иногда дерьма на меня сваливалось слишком много.
Встреча с Лавинией ослабила во мне напряжение, и восстановить старые связи казалось теперь таким лёгким делом, но можно ли мне общаться с ней, чтобы больше узнать об их с бабушкой дружбе?
Прежде чем горечь обиды закружилась во мне, Лавиния потянулась к соседнему табурету и похлопала по его сиденью.
— Ну же. Можешь выпить со мной чаю. — Она повернула голову к двери в дом и крикнула: — Аллегрия! Подойди сюда на секунду.
Я моргнула, когда на веранду вышла женщина лет сорока, очень похожая на Лавинию. Ее лоб был нахмурен, лицо красное, а на висках выступили капельки пота.
— Что? — проворчала она, поднимая руку в желтой перчатке, покрытой пеной, и вытирая ею лоб. Посмотрев на меня, она вздохнула. — Ты не говорила, что к нам придут гости.
— Я не знала об этом, — ответила Лавиния.
— Я принесу чай, — сказала Аллегрия и зашла в дом, так и не удосужившись поприветствовать меня. Ее предложение чая, даже не спросив, хочу ли я его, заставило меня улыбнуться, как и ее имя.
— Вы назвали ее в честь моей бабушки?
— Я же говорила тебе, что Легги была моей лучшей подругой, — пожала Лавиния костлявым плечом.
— Вы называли ее Легги? — спросила я, раскрыв удивленно глаза. (Прим. перев.: Легги — помимо уменьшительной формы имени слово имеет значение «длинноногий»).
— А она меня Винни, — улыбнулась Лавиния. — Хотя это была правда — ноги у нее были что надо. — Она присвистнула. — Не то чтобы кому-то было разрешено их видеть. — Лавиния закатила глаза. — Забавно, как в то время все казалось таким важным. Скромность и чистота. Такая ерунда. Только не говори об этом Аллегрии — у нее сейчас проблемы с моей внучкой.
— Какие проблемы? — спросила я, походя к ней, усаживаясь на табурет и придвигаясь ближе.
— Она немного старше тебя и отказывается выходить замуж. — Лавиния вздохнула. — Такая своенравная девушка, но это не удивительно, учитывая, что ее матерью является Аллегрия. В свое время я давала ей слишком много свободы. Что касается Честити, то она не желает оправдывать свое имя и хочет поступить в колледж. — Лавиния наморщила нос. — Мне нравится эта идея, но ее отец хочет, чтобы она вышла замуж. Проблема в том, что если мы не будем придерживаться традиций, то потеряем их навсегда.(Прим. перев.: Честити — с англ. языка «целомудрие, чистота»).
— Я понимаю дилемму, но если бы я была в этом возрасте, то тоже не хотела бы оставаться дома и играть роль хорошей жены. Я сделала это в своей жизни один раз, и мне хватило с головой. — Лавиния фыркнула. — Легги повезло. Твой дедушка погиб, прожив достаточно долго, чтобы сделать твою бабушку беременной, а потом оказал ей услугу и умер.
Мои глаза расширились от этой откровенности. Чего бы я ни ожидала услышать от нее, но только не это.
— Я думала, что ей придется снова выйти замуж, — нерешительно произнесла я, желая, чтобы она прояснила этот момент.
— Джимми был молодцом. Он умер на работе, получив хорошую страховку. Соответственно, Аллегрия могла спокойно растить Дженни. Конечно, люди болтали, но когда они это не делали? Аллегрия имела большую популярность, мужчины хотели ее ноги и ее миленький счет в банке, но нет, Легги никому из них не дала даже шанса.
— Что вы имеете в виду, говоря, что бабушка могла спокойно растить маму?
— Без мужчины, который крутится под ногами, конечно. — Лавиния снова фыркнула. — Мужчины — не что иное, как ходячие горести, девочка. Не забывай об этом никогда. — Я скривилась и она, потянувшись ко мне, похлопала меня по руке. — Я вижу, ты уже усвоила этот урок. — Она цокнула. — Ты нарушила свое целомудрие ради него?