— Я тоже тебя люблю, — повторила я, желая, чтобы он это знал.
Внезапно я занервничала, потому что несмотря на то, что была готова к этому моменту, как я и сказала Винни, я никогда не делала этого раньше. Я не сомневалась, что Адам не был девственником. Он практически признался мне в этом, когда мы болтали с ним в «Хоквейле» обо всем на свете.
От мысли о том, что он спит с Марией, меня тошнило, но я старалась не думать об этом, старалась не думать о нем с ней…
— Ты ни разу с ней…
На секунду я задумалась, не произнесла ли я эти слова вслух, но он прижался ко мне лбом.
— Я… я хотел сделать это, — признался он. — Не потому, что хочу ее, а потому, что она навязывает себя мне, и что, черт возьми, я еще могу получить из этой дерьмовой ситуации кроме секса? — Он сглотнул. — Но потом, когда доходит до этого, я ненавижу ее так сильно, так яростно, что мне противно даже прикасаться к ней. — Адам стиснул зубы до такой степени, что его следующие слова было трудно понять. — Я не знал, что способен на такую ненависть, Тея. И из-за того, что я так сильно ненавижу ее, я могу… — Поколебавшись, он хрипло закончил, закрыв глаза — Я могу навредить ей.
— Ты не можешь ей навредить, — сказала я укоризненно, обхватив его лицо руками. — Ты забываешь о том, что я знаю тебя, Адам. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты хороший человек.
— Не с ней. У меня бегут мурашки по коже, зная, что мне придется растить еще одного ее ублюдка, как своего собственного. — Его передернуло. — Я люблю Фредди, но…
— Ты должен оставаться с ней?
— Она пойдет к копам.
Я нахмурилась.
— А что насчет закона о давности срока уголовного преследования? (Прим. перев.: срок исковой давности — период, со дня совершения преступления и до дня вступления приговора в законную силу, по истечению которого лицо освобождается от уголовной ответственности.)
— Пятнадцать лет. Или если Каин получит условно-досрочное освобождение, но лишь одному богу известно, когда это произойдет — я не знаю, как он будет себя там вести. — Адам издал горький смешок, от которого у меня заболело сердце. — Поверь мне, я все разузнал, желая точно знать, когда смогу стать свободным. — Он закрыл глаза. — Я не хочу сейчас об этом говорить.
Я знала, чего он хочет, и, если честно, тоже этого хотела.
Я знала, что стою на распутье, переживая момент в моей жизни, который поведет меня в том или ином направлении, который определит меня в дальнейшем.
Но все, о чем я могла думать — это Адам. И он любил меня. Он хотел меня.
В течение многих лет, когда меня терзало его отсутствие, он мучился тоже. Не знаю, почему это заставило меня почувствовать себя лучше, наверное, я была сукой, но мне действительно было хорошо.
Как может наша любовь быть ошибкой?
И это было тем оправданием, которое я использовала, когда прижалась к его губам и решила нашу судьбу.
Глава 21
Адам
Тогда
В ту секунду, когда язык Теи скользнул мне в рот, танцуя против моего, мне захотелось застонать от облегчения.
Годы без Теодозии были агонией. Не только потому, что я хотел ее, — с каждым гребаным моментом, когда она становилась все красивее и красивее, я хотел ее с болью, которая глодала мои кости, — а потому, что скучал по ней.
Она была моим другом.
Моим лучшим другом.
Моей гребаной второй половинкой.
Мне было все равно, что ее происхождение дало мне эту подсказку. Я знал это с самого начала, как ничто другое.
Быть привязанным к другой женщине было тем мучением, о котором я только и мечтал для Каина.
Потому что это была его вина.
Все это было его рук дело.
Словно это было самым выдающимся достижением его жизни.
Брат стремился к этому все годы, когда сваливал на меня свою вину, заставляя всех меня ненавидеть.
Вот только я не мог поверить, что он хотел оказаться в тюрьме.
Во всяком случае, это было единственное, что делало все происходящее сносным.
Я был свободен от Каина как минимум на три года. Возможно, и дольше, если он будет плохо вести себя в тюрьме, а так, как все-таки он был Каином, я мог еще долго его не увидеть. Его злобная сторона была тем, из-за чего я страдал большую часть своей жизни. Без его любимого «мальчика для битья» под рукой только один хрен знал, в какое дерьмо он может вляпаться.
Тея прикусила мою нижнюю губу, и я дернулся, мой член заболел от этого движения сильнее, чем губа.
— Ты не сосредоточен, — пробормотала она, успокаивая боль языком.