— Да, — торжественно произнесла Тея, — обязана.
Тогда мне не разрешалось думать, мне было позволено только чувствовать. Тея, обвив руками мои плечи, скользнула ими вверх, по моей шее и, наконец, зарылась пальцами в волосы. Ее прикосновение было похоже на песню сирены, и я погрузился в нее, снова вздрогнув, когда она заставила меня посмотреть в ее глаза, а затем соединила наши рты в поцелуе.
Я знал, что больше никогда не буду прежним.
Когда я осторожно подтолкнул ее назад, на кровать, мне понравилось, как Тея раздвинула ноги, позволяя мне сразу же расположиться напротив ее сердцевины.
Она ощущалась как огонь, и я горел в ее жаре, горел в пламени, которое делало ее моей. Которое делало меня ее.
Скользнув своим языком ей в рот, толкаясь им напротив ее, уговаривая ответить, зная, что Тея новичок в этом виде поцелуев, я прижался своим членом к ней, позволяя ощутить меня, позволяя своей твердости тереться о ее мягкость.
Тея была мокрая, и мне хотелось за это крикнуть небу осанну. Я хотел исследовать ее, пробовать на вкус, дразнить, но не был уверен, смогу ли.
В моих руках было все, чего я желал годами, и я понимал, что мне повезет, если удастся заставить Тею кончить раньше, чем выйти из нее.
Вздохнув, я отстранился, наслаждаясь прозвучавшим разочарованным стоном, когда перестал ее целовать. Но я знал, что должен потрудиться.
Она была девственницей, и я хотел, чтобы она думала об этом моменте с радостью. Не боялась и не испытывала дискомфорт. Если я продолжу давить, то не знаю, что Тея почувствует в конечном итоге — скорее всего, разочарование. Поэтому я начал двигаться вниз, целуя ее горло, посасывая шею сбоку, облизывая мочку уха, чем заставлял ее вздрагивать.
Проведя губами по кончикам ее сосков, я был поражен их чувствительностью. Ее грудь была небольшой, но эти холмики? Гребаный боже, они были такими нежными.
Тея выгибалась каждый раз, когда я сильно сосал их, и думаю, что если дать ей достаточно времени, то она может кончить только от такой ласки.
Закусив губу от этой мысли, я сосредоточился на других вещах. Проведя языком по мышцам ее живота — она была близка к шести кубикам — я прижался поцелуем к ее лобку.
Меня не удивило, что на этой части ее тела не было волос, но меня чертовски возбудило видеть ее такой. Она была пловчихой, мы все были побриты, включая мужчин, но это зрелище восхитило меня.
Я больше не мог удержать себя от погружения в нее и пиршества, словно обезумевший, как не мог не наброситься на углеводы сразу после соревнований.
Вот почему я находился возле отеля — я собирался предаться одной своей гребаной слабости.
Вместо этого я был здесь.
Поговорим о феноменальной способности правильно выбирать время.
Тея пахла как мыло. Это было мое первое впечатление. Словно обычное мыло без резкого запаха. Аромат непорочности, догадался я. С небольшим намеком, возможно, на розы? Я не знал, но этого незатейливого аромата было достаточно, чтобы мое сердце забилось сильнее.
Ее женская сущность была такой же, как и все остальное — простой, сдержанной, элегантной.
Закусив губу, я прижался лицом к твердым мышцам ее живота. Тея вновь зарылась руками в моих волосы, слабо царапая кожу головы ногтями.
— Адам? — прошептала она.
Я слышал волнение в ее голосе.
— Я люблю тебя, Тея, — прошептал я в ответ, не в силах удержать себя от того, чтобы сказать правду. — Я так сильно тебя люблю. Мое сердце принадлежит тебе.
Она издала неуверенный вздох.
— Я знаю. Я всегда это знала, но иногда я просто сомневалась, понимаешь? Иногда я забываю об этом, потому что…
— Ты не должна, — прошептал я, чувствуя грусть, хотя был так чертовски счастлив, что мог взорваться. Я прижался губами к основанию ее живота, прямо над пахом, и пробормотал: — Я хочу попробовать тебя.
— Я не остановлю тебя.
Я издал смешок, удивленный таким ответом. Посмотрев на нее, я улыбнулся и увидел, что она улыбается мне в ответ.
— С каких это пор ты стала такой нескромной? — поддразнил я ее со счастливым вздохом.
— С тех пор, как научилась брать то, что я могу взять, не теряя времени, и делать это своим.
Я сделал ее такой, научил ее быть такой.
Но я не собирался грустить. Больше нет.
Вместо этого я дал Тее то, чего она заслуживала.
Опустив голову вниз, я прижался поцелуем к ее лобку, а затем, скользнув языком по ее складочкам, добрался до клитора и легонько пососал его.
В тот момент Тея застонала, и я поднял глаза, наслаждаясь тем, как она запрокинула голову, выгибаясь, почти танцуя от удовольствия, которое я ей доставлял.