По требованию восставших военный министр генерал Иван Маринов отдал приказ о переходе армии в подчинение Отечественного фронта. А тем временем солдаты бронетанкового полка арестовали регентский совет.
В 6 часов 25 минут утра 9 сентября ко мне прибежал полковник А. Д. Питерский с известием, что по радио выступает новый премьер-министр Болгарии Кимон Георгиев. Мы с радостью прослушали сообщение о создании правительства Отечественного фронта. После выступления премьер-министра диктор объявил, что ликующие массы народа и восставших солдат заполнили улицы Софии…
Через 20 дней Георгий Димитров писал: «Революционная буря вспыхнула с такой силой, что смела со своего пути всякие попытки сопротивления со стороны фашистских реакционных сил».
Приятно было читать в эти дни сообщения демократической болгарской печати, которая, приветствуя советские войска, отдавала дань уважения их подвигам, отмечала решающий вклад в освобождение страны.
Правительство Отечественного фронта немедленно разорвало отношения с Германией и объявило ей войну.
9 сентября 1944 года в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютовала доблестным войскам 3-го Украинского фронта и морякам Черноморского флота, отличившимся в операциях на территории Болгарии, 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.
Теперь перед нами встала задача установления контактов с местными органами власти и населением, налаживания мирной жизни. Так же как и в Румынии, мы начали с распространения листовки с обращением к населению от имени командования Красной Армии. Этот документ опровергал лживую пропаганду наших общих врагов о целях вступления советских войск в Болгарию, служил делу укрепления нашей вековой дружбы.
Во всех городах и насоленных пунктах, куда входили наши войска, их по старому славянскому обычаю встречали хлебом-солью. То и дело возникали стихийные митинги, на которых приходилось выступать нашим командирам и политработникам, а то и рядовым бойцам. Листовка-обращение к населению Болгарии служила для ораторов своего рода конспектом речи. Конечно, каждый говорил от души и что-то свое, но выражал политику нашей партии и государства, изложенную в обращении.
Между тем обстановка требовала высокой дисциплины, организованности, бдительности, готовности к немедленным и решительным действиям: уступив власть, реакция не потеряла надежды на реванш. Об этом с тревогой говорил на встрече с руководством 3-го Украинского фронта глава делегации ЦК БРП(К) член Политбюро Димитр Ганов.
Делегация располагала сведениями о значительной концентрации гитлеровских войск северо-западнее Софии, у города Видина, и на территории Югославии, в районах Ниша и Бела-Паланка. Нам сообщили также, что соединения болгарской армии, располагавшиеся в Югославии, гитлеровцы разоружают. Все это говорило о том, что гитлеровское командование может попытаться захватить Софию, хотя бы с целью обеспечения отхода своих войск из города Салоники через Ниш и Белград. Это могло резко осложнить всю военно-политическую обстановку не только в Болгарии, но и на Балканах в целом.
Такое положение беспокоило не только наше командование, по и коммунистов Болгарии, все правительство Отечественного фронта, которое обратилось к Советскому правительству с просьбой об организации взаимодействия болгарских частей и соединений с войсками 3-го Украинского фронта. Хорошо осведомленное о положении дел на Балканах, советское руководство приняло самые решительные и своевременные меры. Уже 13 сентября по приказу Ставки 34-й стрелковый корпус 57-й армии и 5-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада с частями усиления взяли курс на Софию. 15–16 сентября их восторженно встретили жители болгарской столицы. Одновременно в район Софии было передислоцировано несколько авиационных соединений. Образованную из этих войск Софийскую оперативную группу возглавил начальник штаба фронта генерал-полковник С. С. Бирюзов. Организация политической работы в оперативной группе была поручена мне.
Болгария была первой славянской страной, куда вступили наши войска, выполняя свою освободительную миссию. Несмотря на то что она находилась в состоянии войны с Советским Союзом, наши солдаты и офицеры относились к болгарскому населению как к родственному народу. Это благожелательное отношение еще больше укрепилось, когда власть перешла в руки Отечественного фронта.
Рабочих интересовало, как, кто у нас руководит заводами и фабриками, кому они принадлежат, крестьяне расспрашивали о колхозах — что это такое, как можно обобществить землю и так далее.