Постепенно участники операции разными путями покидали Турцию. Во второй группе выехала Муза Малиновская. Лишь через полгода они с Эйтингоном увиделись вновь.
Процесс продолжался весь апрель, май и половину июня. Права подсудимых Мордвинова и Корнилова нарушались судом постоянно.
Папен на Нюрнбергском процессе. Ему удалось выйти сухим из воды
Мордвинов не знал турецкого языка; ему отказывали в переводе документов на русский. Не вызывали свидетелей, которых он просил допросить. Вместо судебных допросов Абдурахмана и Сулеймана судьи ограничились зачитыванием следственных протоколов. Просьба пригласить к защите советских адвокатов была отклонена. Оба подсудимых защищали себя сами. Но представить им для изучения все материалы суд также отказался.
Мордвинов строил свою защиту на том, что взрыв был рассчитан таким образом, что его действие было всего на два-три метра, а до фон Папена расстояние было в десять раз большей человек, убитый при взрыве, не пытался бросить пакет в гер-майского посла. Наоборот, он нёс пакет, прижав его к груди. Мордвинов доказывал тем самым, что было не покушение, а инсценировка его, в результате которого фон Папен должен был остаться — и таки остался — целым и невредимым. Германский посол после этого спектакля, как утверждал Мордвинов, уселся в автомобиль военного атташе, который ждал его в каких-нибудь ста метрах от места действия (причём тоже появился там, видимо, не случайно!) и доставил фон Папена в посольство.
Красноречие Мордвинова не подействовало на судей, как не подействовали и жалобы обоих обвиняемых на целый ряд нарушений процессуального характера. Кроме того, турецкое правительство твёрдо решило показать и русским, и всем другим соседям, что в своём доме они не потерпят терактов любого рода.
Но неумение турецкой полиции доказать вину двух советских агентов, да к тому же довольно отрицательное отношение народа к органам власти и правосудия в Турции вообще, привели к тому, что версия о германской инсценировке стала популярной. Очень скоро она уже путешествовала по страницам мировой печати.
На решении суда, к сожалению, это не сказалось. Мордвинов и Корнилов получили по двадцать лет строгого тюремного заключения, турки Абдурахман и Сулейман — по десять лет. А через несколько дней после вынесения приговора турецкая полиция, увы, получила новую информацию о неудавшемся покушении. Дело в том, что 3 мая 1942 года перебежал к туркам сотрудник резидентуры ГРУ в Анкаре Исмаил Ахмедов: он попросил у турецкого правительства политического убежища.
Пытаясь заслужить благосклонность новых хозяев, он рассказал им все, что знал о работе резидентур ГРУ и ИНО НКВД в Анкаре и Стамбуле, выдал двух нелегалов, с которыми работал в Турции, и даже дал подробные показания о деле фон Па-пена. Как бы мало он об этом ни знал, тем не менее сумел сообщить туркам имена главных организаторов покушения и причину, по которой оно не удалось.
Версия Ахмедова была такая. Уровень подготовки исполнителя взрыва был очень низок. Он, якобы, слишком рано снял мину с предохранителя, в результате чего взорвался сам. Но самое страшное, что произошло в результате предательства Ахмедова, — это то, что турки узнали подлинное имя осужденного Павлова: Мордвинов. И хотя некоторое время спустя турецкий кассационный суд отменил приговор из-за многочисленных нарушений процессуальных норм и направил дело на новое расследование, советским агентам, теперь уже окончательно раскрытым, нечего было надеяться на оправдательный приговор. Им просто незначительно сократили сроки заключения. После суда над Павловым (Мордвиновым) и Корниловым резидентом в Турции стал Михаил Батурин.
Прошло два года, и на фронтах Второй мировой войны произошли серьёзные перемены. Теперь сама мысль об участии в войне на стороне Гитлера была для Турции абсурдна. Турецкие власти пересмотрели своё отношение к делу о взрыве на бульваре Ататюрка.
Президент Турции Исмет И неню своим указом амнистировал Павлова и Корнилова и к ним в придачу 100 (!) захваченных турецкими спецслужбами агентов ГРУ и НКВД, а также фронтовых и армейских разведорганов (главным образом, работавших в районах проживания грузин и армян в Турции). В августе 1944 года Мордвинов и Корнилов были освобождены из тюрьмы в Анкаре и вернулись в Москву.