Без полученных от внешней разведки сведений, на создание советского ядерного оружия ушло бы значительно больше времени, сил и средств.
Даже сегодня, спустя более 60-ти лет после взрыва первой советской атомной бомбы, мы знаем далеко не всё о политических решениях, которые были приняты тогда в Кремле, и тем более о работе внешней разведки в тот сложный период.
Говорить о роли генерала Эйтингона в получении атомных секретов особенно трудно. Огромную роль играет тот факт, что в США и в Великобритании проживают потомки агентов Судо-Платова и Эйтингона, да, возможно, и сами агенты, не раскрытые до сих пор. Естественно, что информация о них самих и их деятельности, связанной с «атомной проблемой», до сей поры является секретной.
В многочисленных изданиях об указанной проблеме, в мемуарах разведчиков и даже в официальных справочниках фамилия Эйтингона редко упоминается в связи с «атомной проблемой» не потому, что Эйтингон ею не занимался, а потому, что он был арестован и отсидел 12 лет «за сообщничество с Берией». Хотя генерал и был реабилитирован, упоминать его имя применительно к столь важной операции, видимо, считают неуместным.
Нью-Йорк. В резидентуру советской разведки сходились данные от многих агентов, добывающих атомные секреты
Однако, Эйтингон сыграл уникальную роль в добыче атомных секретов.
Для решения столь важной проблемы требовались надежные законсервированные агенты и организация разведывательной сети с системой связи. Частично к этому привлекались уже действующие агенты в США и Великобритании, но речь шла о том, чтобы создать сориентированную на узкую проблему и во много раз более законспирированную сеть.
Эта работа начиналась не на пустом месте. Фундамент для неё был создан Эйтингоном и его сотрудниками.
Супруги Василий и Елизавета Зарубины — разведчики высочайшего класса. Перед поездкой в Америку их напутствовал сам Сталин
Бывая в Америке ещё в начале 30-х годов, Эйтингон хорошо освоил методику работы в этой стране. Ему было известно, что начиная примерно с 1920 г. в американской армии не было военной контрразведки, а ФБР не занималось контрразведкой с 1924 г. Это дало возможность ему и работникам отдела нелегалов налаживать широкие связи с коммунистами и с людьми, симпатизирующими СССР, почти до самой Второй мировой войны. Поэтому, когда Эйтингону во время его пребывания в США и Мексике в 1939–1941 гг. было дано исключительное — и крайне редкое для разведчика! — право вербовать и использовать в интересах разведывательных операций людей по собственному усмотрению без санкции вышестоящего начальства, он смог использовать прежний опыт и прежние контакты. Причём, ему было дано разрешение действовать через родственников, имевших связи в научных кругах.
Насколько важной оказалась уже проделанная Эйтингоном работа по вербовке, можно судить хотя бы по такому факту. Когда советские агенты супруги Зарубины начали работать в США, Лиза Зарубина восстановила контакты с двумя глубоко законспирированными агентами на Западном побережье США. Эти агенты, польские евреи, были завербованы Эйтингоном ещё в начале 1930-х годов. Им были выделены денежные средства, чтобы они осели в Калифорнии, получили работу, которая дала бы доступ к портовым сооружениям и причалам, чтобы в случае войны СССР с Японией агенты смогли бы осуществлять диверсии на судах, вывозящих в Японию стратегическое сырьё, в первую очередь, нефть и металл.
Добрый десяток лет эти агенты были законсервированы и не получали никаких заданий. Это сыграло свою положительную роль, т. к., не отягощённые текущими заданиями и не боящиеся провалов, эти агенты смогли значительно быстрее интегрироваться в среду и занять определённое положение в обществе.
Как следует из воспоминаний сотрудников НКВД, один из этих агентов, имевших кодовое имя «Шахматист», был зубным врачом.
Личный листок по учёту кадров Н.И. Эйтингона
Он прошёл обучение во Франции, там же и получил диплом зубного врача, причём, за его обучение заплатило ГПУ. Именно жена «Ш ахматиста» смогла установить дружеские отношения с семьёй Оппенгеймера. Советской разведке удалось установить такую конспиративную связь с семьёй Оппенгеймера, которая не могла вызвать никаких подозрений у ФБР. Плотность советской агентуры вокруг крупнейших учёных, занимавшихся реализацией «Проекта Манхэттен», была поразительной.
Существенным вкладом Эйтингона в систему будущих one-раций стало его участие в создании нелегальных групп вокруг АМТОРГа, торгового представительства СССР в Америке, которое было создано ещё до установления дипломатических отношений между США и СССР в 1933 г.