В феврале 1955 г. он написал письмо в ЦК КПСС на имя Маленкова, Хрущёва, Ворошилова, Молотова, Булганина, Микояна и Кагановича. Обратился он к ним так: «От арестованного бывшего сотрудника МВД СССР, члена КПСС с 1919 года, генерал-майора Эйтингона». Он надеялся, что повторный арест — ошибка, что Политбюро разберется. Заместитель начальника Бутырской тюрьмы полковник Колтунов доложил о письме Хрущёву. На сопроводительном документе стоит пометка «Доложено тов. Хрущёву и тов. Суслову М.А.».
Хрущёв на трибуне. После смерти Сталина сначала заявлял, что он — «верный ученик вождя», а потом именовал его преступником
Вот это письмо.
«Глубокоуважаемые товарищи!
Прошу извинить, что мне приходится Вас беспокоить, но тяжёлое положение, в котором я сейчас нахожусь, вынуждает меня обратиться к вам с этим письмом. В конце 1951 года я был арестован МГБ СССР, и после 17-месячного пребывания в тюрьме, в марте 1953 года меня освободили и мне было заявлено, что я полностью реабилитирован и никаких претензий ко мне нет. Действительно, я вскоре был восстановлен в Партии и на работе. Секретарь райкома, вручая мне партийный билет, предупреждал, чтобы я нигде в своих анкетах о моем аресте не писал.
В середине июля 1953 года я был вызван в отдел кадров МВД СССР, где мне зачитали приказ о моём увольнении из органов, но ничего членораздельного, чем вызвано такое решение, не сказали, а отделались общей фразой, что я не подхожу для работы в МВД (это после того, как я в течение почти 34-х лет непрерывно работал в органах государственной безопасности!)
Также, из беседы с тов. Кругловым я мог заключить, что меня уволили, потому что считали, что Берия ко мне хорошо относился. По мнению тов. Круглова, это хорошее отношение выразилось в том, что за несколько недель до моего освобождения меня в тюрьме вызывал Гоглидзе, а также тем, что Берия выдал мне денежное пособие.
В августе 1954 года я был вторично арестован и вот уже полтора года нахожусь в тюрьме; следствие по моему делу ещё не закончено.
Со всей искренностью могу Вас заверить, что я ни в чём не виновен, никогда ничего плохого против Партии не делал и никакого отношения к преступлениям Берии не имею.
Всю свою сознательную жизнь я активно боролся со всякими врагами Партии и Советской власти. Я всегда — и до последнего вздоха — был предан Коммунистической Партии и останусь ей преданным вне зависимости, когда и при каких обстоятельствах мне придётся этот вздох испустить.
С Берией я впервые встретился в мае 1939 года, когда я ему докладывал о своей работе по приезде из Испании, где я пробыл более 2-х лет — вначале в качестве помощника, а потом резидентом НКВД СССР.
Спустя несколько недель после первой встречи Берия мне сообщил, что мне нужно будет выехать для выполнения очень важного правительственного задания в Мексику. Я начал подготовку к выезду, в это время Берия меня принимал довольно часто, так как шло обсуждение всяких деталей и подготавливался план. В начале августа план был утверждён в руководящей партийной инстанции, и я по иностранному паспорту выехал из СССР за границу.
Несмотря на то, что начавшаяся война в Европе затруднила возможность переброски людей и усложнила обстановку, всё же порученное мне дело я выполнил и в апреле 1941 года вернулся в Москву.
Перед самым моим отъездом в 1939 году Берия мне передал, что, если я выполню порученное мне дело, то меня никогда не забудут, что мне всегда помогут, и что мне не следует беспокоиться ни за свою семью, ни за своих ближайших родственников; причём это мне было передано не как личное обещание Берии, а от имени ЦК нашей Партии и тов. Сталина.
После моего возвращения, когда я докладывал Берии о выполнении задания, он мне сказал, что проделанной мною работой довольны, заметив при этом, что я даже сам не представляю, какое большое и полезное дело я сделал для нашей страны. Тут же Берия снова подтвердил данное мне в 1939 году от имени ЦК обещание в отношении меня лично и моих родных и близких.
Вот почему мой вызов в тюрьме Гоглидзе, который, узнав о плохом состоянии моего здоровья, улучшил моё питание и выдачу мне денежного пособия, я не расцениваю как особое отношение ко мне со стороны Берии. Вообще должен заметить, что мои отношения с Берией были всегда только служебными.
Тяжёлое положение, в котором я нахожусь в настоящее время, полуторагодичное пребывание в тюрьме, серьёзная болезнь (у меня язва желудка, которая в последнее время очень часто обостряется, причём обострение сопровождается кровавыми рвотами), а также материальные затруднения, которые испытывают двое маленьких моих детей, вынуждают меня напомнить Вам о данном мне в своё время обещании и попросить о его реализации. Обращаюсь к Вам с несколькими просьбами, которые сводятся к следующему: