В то время, как десятки действующих руководителей секретной службы были расстреляны или отправлены в тюрьмы на долгий срок, из партии были исключены и лишены воинских званий свыше ста генералов и полковников, который были уже на пенсии. Хотя многие из них были задействованы в чистках и репрессиях конца 30-х годов, главная причина этой акции была в другом. Все, кто был в курсе дела, как осуществлялись репрессии и кто стоял за ними, были практически изолированы, поставлены в положение париев, а многие были даже вынуждены покинуть крупные города и поселиться в провинции. Хрущёв и его окружение боялись их и делали всё возможное, чтобы их жизнь закончилась как можно скорее.
Двенадцатилетний срок тюремного заключения для человека, которому уже 58 лет, и который страдает серьёзной болезнью, был выбран не случайно. Если Эйтингон и имел шанс выжить в тюрьме, то по выходу из неё он был уже явно не в состоянии открыть людям глаза на преступления нового режима. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал. Генерал Судоплатов получил 15 лет тюрьмы. Они встретились во Владимирском централе.
О том, что Эйтингон и его начальник оказались жертвами кремлёвских «разборок», достаточно отчётливо говорит и такой эпизод, который описан в книге Судоплатова. После суда над последним его отвели в кабинет Серова. И вот какую дьявольскую сделку предложил ему новый хрущёвский министр.
«Слушайте внимательно, — начал он. — У вас будет ещё много времени обдумать своё положение. Вас отправят во Владимирскую тюрьму. И если там вы вспомните о каких-нибудь подозрительных действиях или преступных приказах Молотова и Маленкова, связанных с теми или иными делами внутри страны или за рубежом, сообщите мне, но не упоминайте Никиту Сергеевича. И если, — заключил он, — вы вспомните то, о чём я вам сказал, вы останетесь живы и мы вас амнистируем».
Конечно, генерал знал, что обещания Серова стоили недорого.
Глава IX. БЛАГОДАРНОСТЬ ОТЕЧЕСТВА
Генерал Судоплатов считал, что его заместитель был по-настоящему одарённой личностью и, не стань он разведчиком, наверняка преуспел бы на государственной службе или сделал бы научную карьеру. Но жизнь распорядилась иначе.
Оба стали разведчиками, оба выполняли крайне сложные и ответственные задания, связанные с риском для жизни, оба были в прорези прицела врагов страны. На склоне лет страна отблагодарила их весьма своеобразно. Сначала один, а потом и второй оказались во Владимирском централе — в политической тюрьме.
Владимирский централ — одна из известнейших тюрем в России. Историю свою она ведёт от работных («рабочих») домов, основанных по указу Екатерины II от 5 апреля 1781 г. Указ назывался так: «О суде и наказаниях за воровство разных родов и о заведении рабочих домов во всех губерниях». Уже через 2 года советник Николай фон Берг представил готовый проект, план и смету, а 15 августа 1783 г. закончилось строительство первого подобного заведения во Владимире.
Через полвека, в 1838 году, Николай I утвердил «Положение о Владимирской арестантской роте гражданского ведомства». Не прошло и 10 лет, как новые корпуса начали принимать узников. В 1870 году, при императоре Александре II «Освободителе», арестантские роты получили более благозвучное наименование: «исправительные отделения». Сюда присылали со всей владимирской губернии арестантов, способных работать.
После первой русской революции, в 1906 г. здесь была создана каторжная тюрьма. Так создавался Владимирский централ. Тут содержались политзаключённые; среди них был будущий главнокомандующий Красной Армии Михаил Фрунзе.
В мае 1918 года, в самый разгар Гражданской войны, большевики создали во всех губерниях карательные отделы, которые занимались распределением арестованных по тюрьмам и распоряжались последними; с тех пор Владимирский централ служил тюрьмой главным образом для политических противников новой власти. С 1944 г. она находилась в ведении НКВД, а потом МГБ и МВД.
Василий Сталин.
Особое место в ней всегда занимали так называемые «номерные узники». Их справедливо называли «железными масками» ГУЛАГа, так как даже тюремщики порой не знали их настоящих имен. Они содержались в одиночных камерах, без всякого контакта с другими заключёнными и тем более без связи с внешним миром. Перед войной тут сидели жертвы Ягоды и Ежова; мало кто из них оказался впоследствии на свободе. После войны сюда попали немецкие генералы и деятели фашистской партии, а также проворовавшиеся чины Советской Армии. Сидела тут и жена генерал-лейтенанта Крюкова — известная певица Лидия Русланова. Угодила сюда и актриса Зоя Федорова.