Остальным тоже тяжко. Прачкам – вообще не сахар. Я бы им в меру собственных сил тоже помог. Если б смог. Это только с фрицами орёл: “одним махом семерых побивахом”. А в быту – слабее ребёнка. Хожу, вон, – и то с трудом. Бег напоминает перемещение беременной черепахи. Тремор в руках хоть уже и прошёл, но поднять что-либо тяжелее ложки – весьма серьёзная проблема. А ведь мне ещё с оружием нужно как-то обращаться. И не просто держать, а стрелять и попадать. Так что качаться, качаться и ещё раз качаться. А любые физические упражнения подразумевают, в первую очередь, хорошее питание, с которым тоже проблемы. Мне ведь, по большому счёту, двойную, а то и тройную порцию надо – уж больно отощала моя реципиентка. Ведь даже с фронтовыми нормами банально не наедаюсь.
И от осознания этого хочется рвать и метать: ну как за короткое время восстановить физические кондиции Ольги? Организм настолько истощён, что как бы ноги в процессе физзарядки не протянуть. В общем, что хочешь делай, но место для тренировок найди! Похоже, без “тайчи” мне никак не обойтись.
Об этом и пошёл пообщаться с Марией Степановной. Пришлось приоткрыть часть правды: дескать, необходимо более-менее просторное помещение, ибо нужно позаниматься специальной восстановительной физкультурой для скорейшего выздоровления. Не обязательно помещения отапливаемого – главное, чтобы просторного и подальше от людских глаз. Чтобы не мешали.
Но, к сожалению, получил полнейший облом-с: в деревне избушки маленькие, в них и самим-то жильцам развернуться нет никакой возможности. А тут “целую залу” требуют.
М-да. Разговор с прачкой как-то не задался. То ли я ей не глянулся, то ли посчитала меня не пойми кем. Расспрашивать, естественно, не стал. Так и ушёл несолоно хлебавши, направив свои стопы уже к истопнику. Может, у него свои резоны имеются?
Дядя Миша (между прочим, вполне ещё крепкий дедок лет семидесяти) поскрёб заскорузлой пятернёй в затылке и выдал:
– Тебе, дочка, подсобить-то можна, да вот бяда – чегой-то похожего у нас нетути. Всё, шо маем – сараёшка на заднем дворике, где хранится струмент, да барахло всякое. От ветру закрыта, да от глаз людских. Но места там – чуток, да ишшо с пол-чутка.
Естественно, что я тут же захотел убедиться в бесперспективности затеи, и уже через пару минут обозревал рекомендованное помещение.
Ну, что сказать: сарай действительно не впечатлил размерами свободной от инвентаря зоны. Однако, прикинув полено к носу, понял, что для моих занятий (если расчистить площадку нужного размера) его вполне хватит.
О чём немедленно и оповестил истопника. Дядя Миша хитро на меня посмотрел и дал добро на приведение площадки в надлежащий вид. Естественно, столь доброе деяние я не мог оставить без подарка, поэтому призадумался. И пока расчищал в сарае место, напряжённо думал: что же полезного сделать Михаилу Евсеичу?
Достать спирт сейчас для меня весьма непросто: я же не в немецком тылу, где можно прикнопить какого-нибудь эсэсовца и прихватизировать содержимое его фляги. С оружием – тоже напряжёнка. Мало того, что кому попало его не выдают, так и моё благополучно сгинуло в памятном бою за Парфино: в медсанбат меня принесли только в одежде, да и той некомплект – одно исподнее осталось. Видать, взрывной волной всю одёжку и сдёрнуло. Хотя какая там взрывная волна от одного снаряда из кургузой пушчонки? Была бы авиабомба – ещё понятно. А тут что?
Даже из обуви только один валенок остался. И тот, скорее всего, чудом не потеряли. Соответственно, ни фляги при мне не обнаружилось, ни оружия. Либо прихватизировали (что вряд ли), либо просто бросили из-за того, что пришло в негодность. Пообщавшись с ранеными, понял, что гадов, конечно, хватало всегда и во все времена. Но так, чтоб у живого человека одёжу тырить – это уж совсем отмороженным надо быть. Поэтому, думаю, все осколки, что предназначались мне, приняла на себя одежда. А тулуп-то был весьма плотный. Скорее всего, от него одни дырки остались – вот и все дела. Чудно, конечно, что ни одного лишнего отверстия во мне не образовалось. Но каких только чудес на войне не случается. Так что просто тихо порадуюсь тому обстоятельству, что уцелел. Эх, оружие бы раздобыть. Но даже об утере пистолета я так не переживал, как о пропаже ножа. Вот ножа мне реально сейчас недоставало.