Где страшные волкодавы, от вида которых Гитлер должен заикаться и ходить под себя? Причём, даже мысль о них способна вызвать медвежью болезнь: лишь подумает – и гадит, и гадит, и гадит… Где «Железные Феликсы» с пламенным сердцем и холодной головой? Мальчишки, блин, неоперённые.
О, вспомнил на свою голову. Стоило войти в помещение, как нежданно-негаданно «плохиш» нарисовался – тот самый вредный особист, в паре с которым ко мне в палату заявился Василий Иванович. Узрев такой подарок судьбы, вредняга, явно собиравшийся на улицу, тут же засобирался обратно. И на кой чёрт я ему понадобился? Неужто карьеру на мне, подлюка, сделать попытается? Мало ему гондурасской разведки? Ещё африканскую из племени мумба-юмба подавай?
Этот кадр так на меня посмотрел, что я сразу понял – будут проблемы. Такие гнусы свою жертву просто так не отпустят. Душу вынут, но своего добьются. Эх, как не вовремя-то!
Доложив о моём прибытии, молоденький сержантик, получив команду вышестоящего, тут же спулился в неизвестном направлении. А я предстал пред очами Василия Ивановича. Но не успел и рта раскрыть, как за моей спиной возник «плохиш». Судя по выражению лица старлея, настроение у него было и так «не ахти», а тут градус приветливости стал стремительно падать вниз: я чуть ли не физически почувствовал, как в помещении резко похолодало.
– Василий Иванович, – елейно заблажил вошедший, – тут такое дело…
– Что вы блеете, как овца, – оборвал его словоизлияния старлей, – доложите по форме!
– Тащ старший лейтенант, – вытянулся вошедший, невольно подобравшись и щёлкнув каблуками, – Р-разрешите присутствовать при допросе обвиняемой.
– Не разрешаю! – отрезал громогласный рык старшего по званию, – Вы получили приказ. Извольте выполнять! Кр-ру-гом!.. Шагом… арш!
«Плохиш» молча развернулся на сто восемьдесят градусов и бодрым шагом покинул помещение. Но так как я стоял боком к входной двери, не смог не заметить недовольно-брезгливого выражения лица изгоняемого. И его быстрый, полный ненависти взгляд в мою сторону. Вот, блин, даже сделать ещё ничего не успел, а врага себе уже нажил. Причём, что самое интересное, даже обвиняемым обозвали. Хорошо, что «плохиша» сбагрили куда подальше, а то даже и не знаю, что бы делал.
– Сержант Катасонов! – громогласный рык больно ударил по ушам.
И когда явился мой юный сопровождающий, громкость командного голоса стала более умеренной. Начальник решил поберечь слух Ольги?
– Никого не впускать! Если только что-то очень срочное и безотлагательное. Получивший инструкции подчинённый испарился буквально со скоростью ветра. И стук закрывшейся двери отрезал нас от внешнего мира.
Жестом указав на табурет, особист дождался момента, когда я присяду, и некоторое время играл со мной в молчанку, хмуро глядя куда-то сквозь меня. Затем сложил руки перед собой и перенёс фокус зрения в район моей переносицы. Прошло ещё немного времени, в течение которого я тихо сопел в две дырочки, никак не высказывая своего нетерпения и смиренно ожидая. Наконец, видимо, приняв решение, хозяин кабинета посмотрел мне прямо в глаза.
– Извините, Ольга, что вызвал вас. Но, похоже, выбора у меня не осталось. Мне нужна ваша помощь.
Вот те раз! Прямо так – в лоб и сразу. От неожиданности я даже не сразу понял, что именно сказал старлей.
А когда дошло, по загривку промаршировало целое стадо мурашек размером со слона.
– Я? Вам нужна? – только и смог выдавить из себя, лихорадочно пытаясь сообразить, что мой собеседник имел в виду. Нашёл помощницу, блин: тут ещё ноги еле передвигаешь, а он – помощь.
– Да. Именно вы. – подтвердил Василий Иванович, по прежнему буравя своим тяжёлым взглядом, – Для начала прошу меня выслушать. А потом уж принимать решение.
Глядя на то, как непросто особисту даются эти слова, пришлось дать согласие:
– Внимательно слушаю вас, Василий Иванович.
Ещё немного побуравив меня своим взглядом, особист продолжил:
– Не буду рассказывать о том, насколько сейчас тяжёлое время – вы и сами прекрасно об этом знаете. Приказывать тоже не имею права: вы не военнообязанная. К тому же, находитесь на излечении от ранений, полученных во время боевых действий. Поэтому прошу внимательнейшим образом меня выслушать.
Я весь подобрался и, кажется, даже на некоторое время перестал дышать, ожидая продолжения.
– В течение нескольких месяцев – с июля по сентябрь сорок первого года – в районе станции Лычково было разбомблено несколько эшелонов с людьми. В числе пострадавших оказались не только взрослые, но и дети, звакуированные из Ленинграда. Часть их до сих пор находится на временно оккупированной территории. К сожалению, полного списка пострадавших получить пока не удалось. Но известно, что среди них много детей руководящих работников, коммунистов и бойцов Красной Армии. Вскройся подобное – и жизнь малышей не будет стоить и гроша. Немцы их прилюдно казнят. Ситуация сложилась крайне тяжёлая ещё и потому, что нет возможности провести широкомасштабный поиск: не хватает людей. Да и связи с той стороной практически нет. А не имея никаких данных о дислокации вражеских войск и размещении уцелевших детей, мы не можем ничего спланировать.