– Дем, ты куда? – Раздалось в динамике от Тимофея. – Планер ещё не зарядился.
– Уровень радиации замерю на границе.
– Зачем? Ты без алого костюма. Давай дрона зашлём.
– Отстань. – Отрубил Дементий и выключил связь. Точнее, заглушил её громкой музыкой в стиле рок. Под тяжёлые гитарные рифы набирать высоту и скорость было гораздо приятнее.
Автомобильная дорога, петляя вдоль леса, вывела к реке. Узкая полоска реки уже освобождалась от льда. Уссури растаяла вдоль берегов и носила на глубине большие куски льда. Проталины на самих берегах обнажали следы зверья на земле. Демон завис над серединой реки и замерил уровень радиации прямо с устройства на планер. Стрелка, ощутимо подпрыгнув от самого леса, все же показала приемлемый уровень радиации в 45 микрорентген в час.
Осмелев, Дементий приблизил планер к противоположному берегу. Китайская граница показал незначительный рост и обозначила 50 микрорентген в час. Не веря своим глазам, Демон поднял планер высоко в небо и пересёк бывшую китайскую границу. Щурясь сквозь стекло на очках, он приготовился рвануть планер обратно, едва услышит скрежет счетчика Гейгера на приборной панели. Приготовился воочию ощутить мощный поток радиации. Но стрелка словно замерла на уровне в 50 единиц. Зато на горизонте открылась другая деталь, от которой Демон невольно открыл рот и подхватил винтовку с оптическим прицелом.
Заинтересованно вглядываясь в зыбкие контуры, настроил самое максимальное приближение. На северо-западе на самой границе горизонта высоко в небо вздымалось чёрное как смоль строение. Поражали его размеры. На первый взгляд виднелась ширина в десятки километров и высота в несколько километров. Пожалел, что в Чёрной Саламандре нет обзорного стекла. Оно бы заботливо приблизило искомое строение, точно рассчитав размеры.
Но данных хватало и без того. Учитывая, что довоенная архитектура предлагала человечеству самые высокие здания не более километра в высоту, Дементий был шокирован. Неизвестное здание было явно рукотворным. И если его не возвёл Китай в последние месяцы перед Войной, то кто?
Максимальное приближение снайперского прицела показало, что строение походит на муравейник: сотовая структура, тёмно-синий плотный материал. Но высота естественных муравейников мутантов в лесу редко превосходила высоту двухэтажного дома, к тому же мутанты выстраивали их из земли и всего, что попадалось под руку в округе. Никто никогда не применял неизвестные сплавы, насколько показывал анализ слизи мутантов.
Дементий собирался было рвануть планер прямо на строение, но тут же сам себя остепенил: планер зарядился лишь на четверть. А расстояние до цели было более десятка километров. К тому же никто не гарантировал ему защиту от мощной радиации, возникни такая по дороге.
В старом Китае с его извечной загазованностью человеку даже с помощью мощного бинокля не удалось бы разглядеть подобного строения на подобном расстоянии. Но за десятки лет округа очистилась от лишних примесей в воздухе. Радиоактивная пыль осела, не мешая обзору на чистом горизонте, и Демон видел то, что видел.
Приблизившись к самой земле, Дементий взял образец самой земли и рванул планер обратно к Содружеству. Предстояло сделать анализ почвы. Данные разведки по Китаю и увиденное никак не совпадало в его голове.
Планер вскоре приземлился на крышу. Дементий соскочил на землю и приблизился к антирадиационному модулю. Тот тревожно пикнул, вперился в посетителя, просканировал и удовлетворённо затих. Уровень радиации на костюме не угрожал составу.
Демон промчался в лабораторию, на ходу наткнувшись на Ольху.
– Куда мчишься, как угорелый?
– Китайскую землю исследовать.
– Зачем?
– Не фонит!
– Как не фонит? Ты со своей эпигенетической регуляцией совсем поди с ума сошёл? – Заинтересовалась почвой Ольха и сама первой начала проводить опыты над образцами.
– Я в порядке. Просто у нас настолько мало данных по Китаю, что хотелось проверить.
Анализы показали, что собранная почва лишена продуктов деления урана-235, 238 и плутония-239.
– Как такое возможно? – Удивилась Ольха. – Ты точно собирал с поверхности?
– Точно. С полей. Открытая местность.
– На открытой местности после ядерных взрывов должно быть огромное количество изотопов. – Проникновенно напомнила Ольха. – Во время взрыва образуется более 300 видов изотопов. Правда, их периоды полураспада от десятков тысяч лет до долей секунды. Однако объединяет их всех одно – высокая активность. Но… где она?
– Успокоилась? – Ухмыльнулся Демон, так же пристально глядя на землю без явных признаков заражения.
– Какой к черту успокоилась? – Ольха оторвалась от микроскопа и принялась за химические анализы. – Число беккерелей посмотрим. Эти распады в единицу времени не могут успокоиться даже в теории. Это процесс, который происходит постоянно! И от него зависит тяжесть последствий радиационного заражения.
– Конечно, ведь нам известно, что ИИ утюжил Китай всеми типами ядерного оружия.
– Да. И ядерные взрывы были наземными. То есть наведенная активность от потока нейтронов должна быть 100 процентов! Нейтроны должны действовать на грунт. Частицы кремния, магния, углерода, натрия, калия и других должны преобразовывать их в прочие радиоактивные элементы. Все это поднялось в воздух с ядреным грибом и рассеялось по земле. Ты понимаешь?
– Понимаю. Но земля чистая. Как такое возможно?
– Да невозможно! Радиоактивный след должен тянуться десятилетиями, а основные его следы деятельности выпадают на землю в течение первых суток. Если только…
– Что? – Задумался Демон. – Применение радиопротекторов?
– Нет. – Скривила лицо Ольха. – Они помогают снять самые острые признаки лучевой болезни. Но живому организму. Сульфгидрильные группы обладают противорадиационными свойствами, но их надо принять до начала радиационного воздействия. Да и при чем тут почва? Это не подводит нас к верным выводам по анализу даже в теории.
– Почему же? Если загрязнение земли составило более 50 Кюри на квадратный километр, то земля становится непригодной для земледелия. Но ведь поверхностный слой могли снять. Или…перемешать. Вспахать. Как мы землю роботами.
– Снять? Вспахать? Ты в своем уме? Кому бы пришло в голову перерабатывать землю в зоне заражения в эти годы? Искателям?
– А что? Хорошая идея. Да и как кому? Хотя бы тем, кто построил ту штуку под самое небо. Все зависит от степени загрязнения, типа почвы и вида растений, которые могли бы использоваться после заражения.
– Ты послушай себя? Мы говорим о ядерном заражении! От него в почве накапливаются долгоживущие радионуклиды: стронций-90, цезий-137, рутений-103 и 106, прометий-147, церрий-144. Никто не посадит на полях с их максимальной концентрацией морковку!
– Но ты забываешь, что стронций-90 наиболее опасен для человека и животных. Поэтому на зараженных полях проводят агротехнические, агрохимические и другие мероприятия, уменьшающие переход стронция-90 из почвы в растения. Это как раз можно сделать путем удаления верхнего слоя зараженной почвы. Прецеденты подобному были ещё в Чернобыле. Целые гектары зараженной почвы просто срезали и удаляли.
– Хочешь сказать, китайцы пытались спасти свои территории? – немного успокоилась Ольха.
– Я не уверен, что то здание могли построить китайцы. Но я могу предположить, что оно одним своим присутствием чистит землю вокруг.
– Тогда мы должны позаимствовать их технологии! – Стойко решила Ольха. – В лучше случае выменять. В худшем – забрать.
– Я бы не стал объявлять войну тем, кто способен выстроить небоскрёб, невиданный и в довоенные годы. – Осторожно добавил Дементий. Меньше всего хотелось видеть друзей, идущих в зону повышенной радиации из-за его неверных предположений. – Может у меня снова глюки. Проверь мою кровь на токсины.
Ольха без особой охоты взяла образец крови.