Хуже нет в такую пору пастуху. Если только холодно, то полбеды: надел старый отцовский кожух, завалился в борозду или под куст — тебе и черт не брат. Еще лучше разложить костерок где-нибудь в затишке, набросать в золу бульбы — и не заметишь, как пролетит короткий осенний день. Зато если уж дождь, то нигде тебе нет спасения: ни сесть, ни лечь, да и от костра мало радости.
В дождь хлопцы пасли на смену: с утра Владик, после обеда — Костик с Алесем.
Случилось, что Алесь приболел и Костику одному довелось дрогнуть в поле в такую непогодь. А когда ты один, и день вроде дольше тянется. Он промок и иззяб, как тютька.
— Долой с себя все и на кошачью горку! — распорядился дядька Антось, едва племянник вошел в хату.
На кошачьей горке, как называл дядька печь, Кастусь укрылся одеялом, согрелся и сразу повеселел. «Вот если б можно было, не слезая с печи, пасти коров»,— мечтал он.
— Дядечка, сколько дней еще надо пасти? — спросил Костик.
— Дней? Трудно сказать, может, месяц, а может, и больше...
— А все-таки? — добивался Костик.— Так уже невмочь дрожать в поле.
Дядька нанизывал для просушки табачные листья. Он прервал работу, глянул в окно и ответил:
— Видишь, вон у хлева стоит березка? Так вот, когда на ней не останется ни одного листочка, тогда конец пастьбе — можно забрасывать подальше кнут до весны...
Костик видел с печи деревце, о котором говорил дядька. Березка стояла желтая, но кое-где попадались еще и зеленые листики. Ох, долго еще мерзнуть в поле!
Мальчик задумался, притих в тепле и задремал. Приснилось ему, что с березки осыпались все листочки и стоит она такая грустная-грустная.
После разговора с дядькой Костик каждый день нет-нет да и посмотрит на деревце. Листочки осыпались медленно, хотя желтели все больше и больше. На дворе тоже становилось все холоднее, дул студеный ветер. По утрам на траве лежал сизый иней. Начинались первые заморозки. Хлопцы теперь обували лапти, потому что роса была холодная, не ступить босиком.
— Где-то, видать, снег выпал,— говорила мать.
Однажды Костик загнал коров в хлев, огляделся — нигде никого не видно — и направился к березке...
— Подымайся! Подымайся! — выбивал назавтра сковородой о припечек дядька Антось.— Пора скотину выгонять.
— Нет, дядечка, можно кнуты забрасывать! — выглянул из-под одеяла Костик.— Все листья с березки осыпались. Все-все. Сами посмотрите!
— Что такое? — удивился дядька и, не веря своим ушам, подошел к окну. Глянул на березку и рассмеялся.— Ишь, жевжик, как общипал. Только нет, брате, все равно придется еще попасти коров. Плутни твои тут не помогут
Весенние тревоги
Пришла и миновала зима. Вот уж и весна пожаловала. Отец был в хорошем настроении. Он даже не накричал на хлопцев, ходивших на головах во дворе, а только выломал прутик и воткнул его в щелку в стене над дверью. Костик заметил это и сказал братьям:
— Тише вы! Вон тата снова прут в стене оставил. Он, тот прут, все-все ему расскажет.
— Ха-ха-ха! — засмеялся Владик.— Ничего тот прут не расскажет, это просто для страху, пугает нас тата.
Но Костик не поверил брату: он упорно думал, что прутик, который отец оставляет в стене, в самом деле рассказывает о тех, кто не слушается мамы или дядьки Антося...
Отец между тем медленно побрел лесной тропкой. В лесу заметно чувствовалась весна: пахло прелым листом, прошлогодней травой. Земля пробуждалась к жизни после зимнего сна.
Михал остановился в затишке, расстегнул ворот суконной тужурки.
— Весна! — вслух произнес он, подставляя лицо солнцу.
Весна радовала и тревожила Михала. Как-то еще зимой, в самые рождественские морозы, лесничий пан Константин Сенкевич дал леснику понять, что по весне ему надо собираться на новое место, в Альбуть. Если на то пошло, он готов поменять Ласток на любое место, только не на Альбуть. Земли там мало. Лесничовка старая — едва стоит, гумно и хлев — и говорить нечего, одна труха.
Однако самое страшное не это, самое страшное, что в Альбути придется иметь дело с мужиками из Миколаевщины, которые смело и нахально хозяйничают в княжеском лесу. Забот там леснику не обобраться! Вечно будешь между двух огней: не дашь рубить лес, прогневаешь миколаевщинских — те не простят, не станешь справлять службу — объездчик насядет... Вот тут и выбирай, кому лучше услужить — богу или черту. Мало этого: Альбуть совсем близенько от Акинчиц, рукой подать. А известно же, хуже нет жить у лесничего под носом. Правда, сам Константин Сенкевич человек неплохой, так ведь придется еще угождать его помощнику Брониславу Гедрино́вичу, всем троим подпанкам — объездчикам... Да мало ли кому вздумается сесть тебе на шею. Не только на самого ярмо наденут, а еще и Антося впрягут на подмогу: то сходи с наказом к кому-нибудь из лесников, то найми косцов или жней, то налови рыбы да свези в Несвиж, в княжескую ординацию... Чего только не навалят на несчастного альбутского лесника! Знай смотри в рот пану и подпанку, чтоб им пусто было!