Недели две учитель изо дня в день упорно месил курский чернозем по дороге из Липовца в волость и дальше — в Обоянь. Все приходилось выпрашивать у волостного и уездного начальства: и деньги на парты, и наряд на дрова, и ситец для сирот, книги и бумагу для всей школы.
Как бы там ни было, но 21 октября 1918 года учитель привез во вторую Липовецкую школу два воза новеньких парт. Мало, однако теперь уже можно было оповещать о начале занятий. Назавтра пришли еще две подводы, привезли еще шесть парт, два стола, шкаф, табуретки. Местный столяр сколотил доску. Учитель сам покрасил ее в черный цвет и повесил на стене.
После этого Константин Михайлович критическим взглядом окинул помещение, где в два ряда стояли парты, стол с табуреткой. Для полного комплекта не хватало глобуса, географической карты, портрета Ломоносова или Пушкина на стене. Но учитель остался доволен уже тем, что было. Считай, все сделано его стараниями и заботами.
Теперь можно было подумать и о второй половине, где предстояло зимовать ему самому с Марией Дмитриевной и детьми. Комнатка была небольшая, но достаточно веселая, и устроиться здесь он рассчитывал с удобствами. Три окна, голландка с плитой, у стены — широкая деревянная кровать с настланными досками.
Константин Михайлович развязал мешок, в который Мария Дмитриевна упаковала все необходимое: постель, торбочку со съестным, медную кружку, которая вполне могла сойти за чайник, ложку с вилкой. Нож-складешок был у него всегда при себе. Что ж, можно обживать избу. Пошел он в гумно, набил матрас овсяной соломой, положил на кровать, достал подушку, одеяло. Когда набивал матрас, обнаружил под соломой изрядный запасец сухих дров. Пусть извинит хозяин, если он возьмет без спросу охапку-другую.
Печка, правда, оказалась норовистой. Видно, давно не топили: не только дрова, но и солома не хотела гореть. Дым безбожно валил в комнату. Но не зря когда-то в Пинске, когда Константин Михайлович жил на квартире у фельдшера Балевича, он сдал экзамен по растапливанию печи. Спустя каких-нибудь полчаса в голландке так и гудело. Вот что значит опыт! А Константин Михайлович жарил на тонкой лучинке сало и думал свою думу.
Может быть, Липовец в смысле литературной работы будет для него более счастливым, чем Малые Крюки. Школа школой, но он же не может не писать. А когда пишется, так и живется веселее. Коль берешь перо в руку, значит, у тебя есть что сказать людям. Жаль, что таких минут становилось все меньше и меньше. Осенью и зимою еще куда ни шло: учитель Константин Мицкевич время от времени становился Якубом Коласом или Тарасом Гущей. А за лето, считай, ни разу не посидел по-настоящему над чистым листом. Не до этого, иным занята голова! Эх, скорее бы домой, на Беларусь! Вот там бы он ожил, это точно. Как рвется туда изболевшаяся душа, как изжаждалось сердце! Хоть бы на миг одним глазом глянуть на родную и дорогую землю! Но там хозяйничают немцы.
А я хацеў, каб год мой новы
Вярнуў мяне ў мой родны кут,
На Нёман светлы, ў лес хваёвы,
У тыя вёскі, дзе наш люд,
Дабрэйшы ў свеце, лямку цягне
I лепшых дзён і волі прагне...
А еще через десять дней, 1 ноября 1918 года, во второй Липовецкой школе начались занятия. Около полусотни мальчишек и девочек сидели за новыми партами и настороженно и внимательно смотрели на незнакомого учителя.
Ему уже за тридцать, он среднего роста, во всем военном, поношенном, но чистом и аккуратно выглаженном, в новых сапогах тоже военного кроя. На худощавом загорелом лице — небольшие черные усики и бородка, глаза глядят то добродушно и весело, то серьезно и строго. Говорит живо, ярко и понятно. Вот прошелся между партами, постоял у последней, положил руку на плечо первокласснику Василию Мерцалову. Тот вспыхнул и весь просиял от радости. Ученики следят за каждым шагом нового учителя, ловят каждое его слово и гадают, каким он будет: злым, грубым или всегда таким же добрым, приветливым, как сегодня, в первый день учебы.
Вскоре переехала в Липовец и Мария Дмитриевна с Данилкой и Юриком, и сразу ожила вторая половина школьного здания. Конечно, у Константина Михайловича забот прибавилось: надо было обживать новую обитель, думать о запасах съестного, одежды, дров на зиму. А тут еще нет покоя: то позовут в волость, то в уезд. Поначалу беспокоило больше школьное начальство: сколько учеников во второй Липовецкой, как обеспечены учебниками и бумагой, имеются ли круглые сироты?