Мужчины еще долго топтались бы, осматривая этот одичавший, пришедший в запустение клочок земли, если б хозяйка не позвала их в хату...
Кому как, а хлопцам новое место сразу пришлось по душе. Такое вокруг раздолье, столько всего незнакомого, необычного и интересного. Вон там, за лозняками, течет Неман. Раздольно катит река свои воды, кое-где вышла из берегов, разлилась по низинам. Возле самой усадьбы в кустах струится небольшой ручеек. Мелкий, берега заросли аиром и ольшаником, но побродить с топтухой можно. Рыбка водится: дети сами видели пескарей...
Но самое заманчивое и интересное в Альбути — это дорога, которая выходит вблизи Акинчиц на минский большак. Эта дорога открывала для ребят, редко видевших в Ластке чужого человека, неведомый им прежде мир. С утра до вечера тарахтели по ней крестьянские повозки и телеги ломовиков. Иногда в лесу останавливались табором цыгане.
Однажды хлопцы были с дядькой Антосем в Акинчицах и видели, как жандармы гнали арестантов, крестьян-полешуков. Заросшие, худые мужчины и парни с торбами за спиной присели передохнуть у дубов и попросили напиться. Владик мигом притащил ведро воды. Потом арестанты закурили, а один плечистый полешук с синим шрамом на лице, глядя на Костика, с тоской произнес:
— Как-то там мой Игнатка?..
Долго после этого в лесниковой хате вспоминали арестованных.
— Не иначе красного петуха пану подпустили...— говорил Михал.
Ходили хлопцы с дядькой Антосем и на рум — сплавную пристань, где у высоких штабелей бревен хлопотали плотогоны.
— Раз-два, взяли! — кричали мужчины, подваживая жердями тяжелые кряжи.
Хлопцы так и подпрыгивали от восторга, когда огромное бревно, вздымая брызги, падало в Неман.
Весна шла дружная, и детей не загнать было в хату — день-деньской пропадали на дворе, пускали кораблики, ходили в лес.
У Костика было еще и свое занятие: он подолгу просиживал где-нибудь в затишке, прислушиваясь к песням лес ных жаворонков. С первого раза, как только услыхал их в Альбути, ему показалось, что здесь эти птахи поют чуть чуть иначе, чем в Ластке. В чем эта разница, Костик сперва не мог уловить. Но чем больше напрягал ухо, тем отчетливее слышал в птичьих трелях напевы ручейков, звон пчел и кузнечиков, шорох трав, тихую жалобу елочки, оставшейся в Ластке...
Костик всматривался в ясную синь, и ему казалось, что в песнях жаворонков звучит призыв:
Весна! Весна! Весна!
Иди, кто мал, иди, кто стар,
Встречай весну, встречай весну!
Песня эта разрасталась, заполняла всю округу: лес, поле, луга. Отзвуки ее рождали ответ в детском сердце, будили неясные порывы и мечты...
***
Жизнь на новом месте постепенно входила в свою колею.
Михал не засиживался дома. Раньше, когда в Альбути лесником был Скворчевский, мужики из Миколаевщины рубили лес, стравливали луга как бог на душу положит. Попытались они так же хозяйничать и при новом леснике, но у Михала не очень-то разгуляешься. Тише при нем стало в лесу. Правда, в скором времени встретил дядьку Антося односельчанин Петрусь Стома и давай выговаривать:
— Что это твой братец так из кожи лезет перед начальством? Ни на что ни глядит, нет для него ни земляков, ни свояков...
У Антося тоже хватало работы. Пока земля подсыхала, он находил себе дело во дворе, приводил в порядок хлев и гумно. Потом взялся за плуг и севалку. Однако он все же выкраивал время и для рыбалки. Раз в неделю, а то и чаще всей командой отправлялись на Неман.
Впереди важно вышагивал Алесь с удочками, Костик нес банку с червями, а в торбочке, для прикорма,— картошку и горох. Дядька Антось с Владиком тащили сеть.
Дядька был классным рыбаком. На рыбу у него были какая-то особая сноровка, особые нюх и глаз. Антось знал все ямы, омуты и старицы на Немане как свои пять пальцев. Он разбирался, где лучше поставить жерлицы на щуку, где вершу на плотву, где вентерь на линей, а где и на удочку можно выволочь язя фунта на три-четыре.
Иногда дядька откладывал рыбацкие снасти и вел ребят по грибы, по чернику или смородину. Правда, к смородине дети и сами знали дорогу, а все же с дядькой веселее и интереснее. В Альбути было столько красной смородины, что собирай все лето — всю не выберешь. Вокруг кринички густо росли кусты, в которых здесь и там розовели прозрачные ягоды.
Пойдешь с дядькой Антосем в лес — услышишь и узнаешь много интересного. Он не только приведет на местечко, где черника одна к одной, но еще и по дороге то одно, то другое покажет. Только войдут хлопцы в чащу — тут и посыплются вопросы:
— Дядя, глянь, глянь! Во-он на калине птица... Кто это?
— Черная, с раздутым зобом? — переспросил дядька.— Это, браток, желна-разбойница. Она улей может распотрошить...