Потом стали обращаться из Вышне-Реутчанского волостного совета, из Липовецкого комитета бедноты, подключился и уездный военкомат. По стране шло всеобщее военное обучение трудящихся. Бывший ротный командир Мицкевич получил через волость форменный бланк: по этому образцу он должен был составить список жителей деревни — строевых и нестроевых солдат и офицеров, которые служили в армии и были на фронте, воевали еще с японцами или недавно с немцами.
Пришлось в одну из первых же суббот отпустить учеников немного раньше обычного. Четверо старших ребят остались напилить и наколоть дров: с понедельника начинали топить. Девочки получили задание прибрать и помыть пол в классе. Вторая Липовецкая школа была пока, прибегая к современной терминологии, на самообслуживании...
Константин Михайлович взял проводником Василия Мерцалова и двинулся в обход по деревне, чтобы составить тот самый список для военкомата. Через своих учеников он уже мало-мальски знал липовчан, служивших в армии и пока остававшихся дома, но надо было каждого из них повидать, с каждым побеседовать.
Ох и помесил тогда грязи в Липовце Константин Михайлович! Два дня перед этим шел холодный дождь со снегом, моросил он и нынче с утра, но после обеда распогодилось, выглянуло солнце. Видимо, дело шло к заморозкам — порывами налетал резкий студеный ветер. Он мог принести первый настоящий снег. Казалось, им набухли темные зловещие тучи, которые стремительно гнало с северо-запада.
Учитель не рад был, что выбрался в такой день на дерев, ню, но тянуть дальше было нельзя: завтра приедут из волости за списком, а он еще не составлен.
Маленький, живой и легкий Василёк Мерцалов, казалось, не бежал, а катился по грязи — так умело и ловко выбирал дорогу среди луж и колеин, а Константин Михайлович вроде и старался попадать в его следы, но проваливался глубоко и с трудом выдирал сапоги. К тому же пришлось переходить яр, где грязи и воды было по колено, не меньше. В самых топких местах были проложены кладки, но сейчас, после дождя, их затянуло грязью, и только благодаря Васильку учитель более или менее благополучно переправился на ту сторону яра, где находилась большая часть деревни — Липовец Первый.
Пашнев не зря расхваливал свою деревню. Земли здесь, в Липовце, были отменные, чернозем из черноземов. Что на огородах, что в поле. Должно быть, люди жили здесь зажиточно, во всяком случае у них было что молоть, иначе зачем бы столько ветряных мельниц: целый ряд с одной стороны яра, целый ряд — с другой. В этот день вращались крылья трех ветряков только на той стороне, откуда они шли.
Однако деревня строилась и раздавалась во все стороны без определенного лада и порядка, только что сторонилась самого дна яра, где когда-то, видно, протекала речушка, которая постепенно обмелела, заросла кустами и оживала разве что весной, когда таял снег. В остальном же даже улицы в Липовце были не улицы. Лишь кое-где избы смотрелись окнами в окна. Большинство строений было рассыпано как придется, то выше, то ниже, не подчиняясь никакому порядку.
В Липовце, как и в Малых Крюках, избы всё небольшие и низкие, крыты соломой, окон мало и те не окна — окошечки. Строились избы по шаблону: из темных сеней одна дверь вела на кухню, вторая — в горницу. Горница была без перегородок, но непременно с печкой-голландкой.
Константина Михайловича уже не удивляло, что даже зажиточные хозяева ютились в таких же избах. Тот же Матвей Гнеев, к которому они недавно заходили. Ветряк у него, крупорушка, держит, как когда-то держал, лавку, а живет в старой, видно, еще дедовской халупе с подслеповатыми оконцами.
Этому были свои немаловажные причины. Обоянский уезд — безлесый, несколько небольшеньких господских дубрав можно не брать в расчет. За лесом ездили под Суджу — это неблизкий свет, километров восемьдесят. Да и дорого, не докупишься. Кирпич тоже дорог, и попробуй привези его из Курска или Белгорода. Потому издавна основным строительным материалом здесь был молодой дубняк, росший в глубоких оврагах — ярах. А если учесть, что на Курщине зимы короткие, но холодные, с затяжными морозами, а дров мало, то расчет понятен: маленькую и низкую избу легче обогреть. Удобно и летом — теплым, даже знойным, с частыми засухами. В такой избе с маленькими оконцами — спасение от солнца и всегда приятная прохлада.
Этот первый поход на деревню многое дал учителю. Теперь он не только знал, где находится Садовая улица, где Кафановка, Поповка, Морочовка, Якунщина и другие урочища, но и свел первое знакомство с людьми, среди которых ему с семьей придется жить, зимовать, с детьми которых заниматься в школе. Надо знать друг друга в лихое время, когда так непросто раздобыть кусок хлеба.