Всю ночь Константин Михайлович не спал, ревниво оберегая сон своих близких и задремал только под утро. Да и какой там был сон! Придремнул вполглаза, как заяц под кустом, прислушиваясь к каждому шуму и даже шороху за окном. За два без малого месяца, проведенных в сараюшке и в погребе, он уже привык так чутко спать.
Метель не прекратилась и к утру, зато стрельба в городе утихла совсем, лишь подавали время от времени голос пушки где-то далеко к югу от Обояни, в стороне Ивни или Курасовки, и на востоке, под Бобрышовым, а то и дальше — в Верхней Ольшанке.
Ближе к полудню, когда ветер немного переменился и отмяк, Константин Михайлович собрался было пойти в разведку — узнать, что слышно в Обояни. Но Мария Дмитриевна не пустила его. Пошла сама. Заглянула сначала к соседке, потом к своей матери. Особых новостей она не принесла. Новость была только одна: Обоянь взяла Красная Армия, в городке встал на отдых латышский стрелковый полк.
2 декабря 1919 года начали работать советские учреждения: военный комиссариат, уездный ревком. При ревкоме были открыты отделы: продовольственный, земельный, социального обеспечения, народного образования. Еще через несколько дней были организованы финансовый отдел и здравоохранения.
Пришла как-то Мария Дмитриевна, заплаканная и взволнованная, с базара, жалуется на дороговизну, а Константин Михайлович недоверчиво грозит ей пальцем:
— Ты не это, Маруся, хотела сказать...
Жена:
— Висит объявление, чтобы все бывшие офицеры прошли в трехдневный срок медицинскую комиссию.
— Что ж плакать, дорогая? Рано или поздно, а комиссии мне не миновать... Пойду в Красную Армию, тут уж и Деникину, и Колчаку, и Пилсудскому крышка. Представляешь, войне конец и мы едем домой... Разве только не возьмут меня.
Константин Михайлович угадал: медкомиссию он не прошел. Прямо из военкомата направился в отдел народного образования, чтобы встать там на учет.
В холодной монастырской хоромине застал делопроизводителя Елену Семеновну. Она, как всегда, была на своем месте. Как всегда, на буржуйке кипел, позвякивая крышкой, медный чайник, а сама Елена Семеновна бойко строчила на допотопной машинке — печатала какой-то отчет. Все здесь было по-прежнему, как будто в Обомни и не хозяйнчали два месяца деникинцы.
Елена Семеновна встретила посетителя радостно, зарегистрировала, спросила, где он хотел бы работать в новом учебном году, угостили чаем, заваренным на мяте и каких-то еще травах. На прощание скатала, что через три дня можно будет получить хлебные карточки. К тому времени будет также известно, где есть вакансии.
Вроде бы ничего она такого не сказала, а Константин Михайлович шел домой окрыленным. Может быть, его приятно удивила и обрадовала сама атмосфера деловитости и какой-то особой уверенности, ощущавшаяся в словах и поведении Елены Семеновны. Во всяком случае, сейчас, после посещения отдела, хотелось верить, что со дня на день ученики пойдут в школу.
Еще издали он увидел в окне свое семейство: в центре Мария Дмитриевна, слева Данилка, справа Юрка. Мальчики что-то говорят, тычут в стекло пальцами, смеются. Константин Михайлович в ответ помахал им шапкой.
— Ну, что с комиссией? — озабоченно спросила жена.
— Прошел регистрацию в отделе народного образования,— успокоил ее Константин Михайлович,— и есть надежда получить назначение в Рудовец...
Через несколько дней он получил хлебные карточки и узнал, что занятия предполагается начать после 15 декабря. В Липовец возвращаться не придется, там будет по-прежнему работать Мулеван, а вторая Липовецкая упраздняется. На одну деревню при недостаче учителей две школы — слишком большая роскошь. Тем более что в дом, который арендовали под школу, вернулась хозяйка с детьми.
Начало занятий откладывалось по множеству причин. Не хватало помещений, некоторые школы нуждались в ремонте, не было ни дров, ни керосина, ни учебников, ни бумаги. А тут еще в дополнение ко всем бедам накатился на Курщину тиф. Страшная болезнь косила направо и налево, солдат и мирных жителей, мужчин и женщин, старых и молодых, брала свою дань в городе и в деревне. Не хватало врачей, негде было размещать тифозные лазареты, нечем было кормить больных.