Два года назад, когда ехал в тот же Слуцк с Язепом Дылой, в Осиповичах застряли на двое суток. Довелось просить владельца заезжего дома, чтобы принял на свой харч: они ехали в богатый, сытый город и никаких припасов с собою не взяли, рассчитывая к вечеру быть на месте. Благо ехали вдвоем, было с кем и о чем поговорить. А дядька Язеп поговорить умел и любил, особенно о театре и о своем родном Слуцке, где он родился и учился, где у него было много знакомых, в том числе учителей.
За два года многое изменилось не только в расписании поездов. Из Минска теперь регулярно ходил состав. Правда, сборный, из пассажирских и товарных вагонов, но ветер не продувал насквозь через разбитые окна. Обновленными выглядели тихие маленькие станции и разъезды: Дараганово, Старые Дороги, Верхутино, Уречье, а на плодородных полях Слутчины вовсю наливались хлеба.
Переменился за два года и Слуцк. Еще больше зазеленел, похорошел. На центральной улице в тот его приезд бросалось в глаза множество наполовину обгоревших, а то и вовсе сухих деревьев. Теперь на месте пожарищ стояли новые дома либо зеленели огороды, а сухие липы и клены пошли на дрова.
В среду Константин Михайлович проснулся рано. В комнате было душно, гудели мухи, но не спалось еще и потому, что сегодня на курсах у него первые лекции. От запева, от вступительной лекции зависит многое. Когда-то в Люсине, в Пинковичах он всегда к первым занятиям готовился с особым старанием. Надо уметь подойти к ребенку, заинтересовать его, сделать так, чтобы в школу он шел сам с охотой, а не по принуждению.
Сегодня у него необычные ученики. Сегодня ему выступать перед учителями, ждущими от него, от Якуба Коласа, какого-то особого слова, ярких, интересных и содержательных лекций. Среди слушателей будут давние и добрые знакомые, прежние его коллеги, но больше будет тех, только слышали о нем, но никогда не видели и с волнением ждут встречи с ним, известным писателем. Надо оправдавдать их надежды, открыто и просто высказать то, что у него на душе, что его заботит и радует.
Готовясь к вступительному слову перед учениками в начале занятий, он никогда не делал никаких записей. На этот раз, учитывая состав слушателей, не только набросал текст, но и несколько раз его переписывал, шлифовал, правил. Хотелось, чтобы мысль развивалась логично и последовательно, чтобы выступление получилось глубоким и содержательным, но лаконичным. Разумеется, он не собирался читать готовый текст, листки будут лежать в кармане, но в голове у него будет стройный план — что и как сказать «Эх ты! — посмеивался над собой.— К чему такая тревога? Все будет как нельзя лучше».
И впрямь, прошло все просто и хорошо. Когда он показался в актовом зале бывшей Кальвинской гимназии, учителя и учительницы встали и громкими аплодисментами приветствовали его. Признаться, он не ждал такой теплой встречи, был смущен, потом улыбнулся и обвел зал взглядом. Народу много. В большинстве мужчины его лет, лишь человек десять постарше, таких, кому за пятьдесят. Почему-то впереди и только справа сидели женщины, их было не очень много, наверное, десятка три. Все слушатели, в том числе и женщины, одеты простенько и легко, по-летнему (за раскрытыми окнами яркое солнце и прямо-таки курская жара). Лишь несколько мужчин, из тех, которые постарше, в пиджаках и при галстуках. Приветливо и радостно улыбаются знакомые учительницы. Фамилий их он не помнит, но знает, что вот та смуглая, с косами — Мария, а светлая, со стрижкой — Людмила. Были они здесь, в Слуцке, на учительских курсах в позапрошлом году, тогда и завязались первые беглые знакомства.
Выждав, пока слушатели усядутся и успокоятся, Константин Михайлович спокойно и уверенно начал:
— Дорогие товарищи! Дорогие мои коллеги!..
Говорил о высоком предназначении школы, о роли учителя в общественной жизни в это трудное и ответственное, но одновременно и радостное время, когда советская страна после великих социальных перемен перестраивает школьное дело по-новому. Наконец получил право гражданства родной язык белорусов, как равный пришел он в школу. Перед преподавателем белорусского языка стоит нелегкая задача — овладеть грамматикой и методикой его преподавания. Мало учебников, нет основательных словарей, многие моменты грамматики и правописания еще не получили должной научной разработки. Поэтому успех преподавания родного языка зависит сейчас прежде всего от умения и заинтересованности самого учителя, от влюбленности его в дело, от тонкого чувства слова, от способности показать силу, красоту и языковое богатство лучших белорусских произведений. Он привел начальные строки из купаловского «Кургана», прочел строфу из его проникновенной элегии «Я ад вас далёка...», призвал на память стихотворения Максима Богдановича, Тетки...