— Ты, недобиток, не очень-то налегай! — толкнул Костика под бок Владик.— Мама еще и блинов напекла и сала нажарила. Оставь место...
***
Дети в семье лесника Михала росли, что называется, самопасом. Весь день у каждого было свое занятие, свои забавы. Позавтракав или просто схватив со стола блин, Костик мчался осматривать свое хозяйство. Начинал обычно с гнезда зябликов и заканчивал на обмежке в жите.
Тут, на обмежке, мягкая трава, тишина, покой и ты один на один со всем миром. Никто не помешает думать, мечтать. Вокруг стеной стоит зеленое жито, над тобою синее-синее бескрайнее небо. Костик любил лечь на спину, смотреть в небесную синь и думать, думать. Бегут в вышине легкие белые облачка. Почему они бегут? Кто их подгоняет? Мальчику охота знать, почему вечером загораются на небе фонарики-звезды, показывается горбушка месяца. Кто зажигает звезды? Почему их не видно?
А повернись на бок — и твоим глазам открывается близкий и знакомый мир. Резво снуют туда-сюда муравьи, под листиком вьюнка притаился пучеглазый зеленый кузнечик. Мальчик потянулся к пему рукой. Кузнечик одним прыжком исчез в жите.
— Ш-ш-шу-у,— протяжно шумят колосья.
— Здравствуй! Здравствуй! — приветливо, как давнему знакомому, кивают васильки из жита.
Мальчик вслушивается в разноголосую мелодию, которой полнится все окрест: где-то озабоченно гудит пчела, басит шмель, тоненько звенят мошки.
Костику становится весело, и он поет:
Свяці, свяці, сонейка,
Каб нам было цёпленька_
— Но-о! Но-о, Малыш! — послышался голос дядьки Антося — он неподалеку опахивал картошку.
Костик двинулся вслед за дядькой, глядя, как сошник разваливает землю на стороны. Неожиданно он спросил:
— Дядь, а земле больно, когда вы сошкой гоните борозду?
— Ишь ты его! — удивился Антось и остановил коня.— А сам-то как думаешь?
— Я думаю, что больно...
— Кто его знает, может, и больно,— согласится дядька и снова понукнул Малыша.
***
Недалеко от лесничовки на старой сосне с давних пор жили аисты. Маленький Костик не раз заглядывался, как они кружат над лесом и лугом, как, не шевельнув крыльями, медленно плывут в синеве и с подскоком опускаются в гнездо. Еще интереснее было наблюдать, как учились летать аистята. Поначалу они только вылезали на край гнезда и взмахивали крыльями, а потом вместе со старыми аистами поднимались в воздух и летели на болото.
Мальчик размышлял: «А почему я не могу научиться летать?» Разное приходило ему в голову: «Тогда бы я не торчал возле хаты. Шух-шух — и полетел в гости к бабке Кристине или к тетке Тересе...»
Смотрел-смотрел Костик на аистят и сам захотел попробовать взлететь. Надел старый материн ватник, взобрался на хлевушок и, подхватив руками полы, скок с крыши. Несколько раз прыгал, но ничего не вышло: падал в крапиву обстрекал ноги и руки.
«Мало разгона»,— решил Костик и полез на гумно. Минуту-другую постоял на стрехе, а потом гоп — и полетел вниз. Хорошо, что угодил на солому, но все-таки не обошлось без шишки на лбу.
Дядька Антось, расспросив, чего он лазил на крышу, только головой покачал;
— Ну, хлопче, и в кого ты такой шустрый удался? Это же надо придумать. Вот уж человек, на голове шапка!.. То он спрашивает, отчего тучи плывут по небу, то слушает, как поют цветы. А тут и вообще — птицей захотел стать. И кем же ты, скажи на милость, будешь...
Дожинки
В конце жатвы Михал сказал жене:
— Знаешь, мать, решил я нынче дожинки справить. Люди нам помогали, надо их уважить. Да и в конце концов — целехонький год жилы рвешь, а продыху нет. Хоть разговеться малость...
Дети известие о дожинках встретили по-своему.
— Ну, весь день не буду ничего есть,— говорил Владик,— а потом целый пирог умну.
— А я творогу с медом наемся,— причмокнул языком Алесь.
— Гости конфет понавезут! — радостно запрыгал Костик.
И вот в ближайшее воскресенье начали съезжаться родичи. Первым прикатил в расписном возке дед Юрка. Известно, с бабкой Кристиной — Крысей попросту. Еще у леса, в полукилометре от хаты, гость весело затянул:
Засцілайце сталы, лавы —
Едуць госці небывалы
Дед Юрка Лёсик — материн отец — выглядел молодцом: лицо чисто выбрито, седые усы и бородка подстрижены. Одет во все магазинное: белая вышитая сорочка с черной жилеткой, брюки чертовой кожи, заправленные в юфтевые сапога. Сразу видно, что отирается возле панков. Даже сам пан лесничий Константин Сенкевич высоко его ставит как охотника и рыбака.
Не успел дед распрячь коня, как на подворье въехала еще одна подвода. Это были Михаловы старшие братья Петрусь и Евхим с женами Альбиной и Антолей.