— Смотрите, Николай Феофилович пошел,— перебил мысли Костика Владик.
— А кто это? Наставник? — в один голос спросили братья.
— Ага, учитель. В школе его только так и надо звать: Николай Феофилович,— поучал Владик.
Когда хлопцы вошли в ворота, школа уже гудела, как потревоженный пчелиный улей. Несколько мальчишек в полотняных рубашках и холщовых штанах робко стояли с торбочками через плечо у крыльца с двумя побеленными столбами.
— Пошли! — храбро толкнул Владик дверь в класс.
Первое, что бросилось Костику в глаза,— это длинные парты, стоявшие в два ряда. Между партами носились ученики, бросались шапками. У классной доски задиристыми петухами наскакивали один на другого, готовые сцепиться, два парня постарше остальных.
— Куча-мала, на подмогу звала! — едва переступив порог, выкрикнул Владик и тут же подмял под себя двоих новичков.
Со многими здесь он был знаком раньше, его тоже знали.
— Эгей, Струк! Стручок! — устремились на его клич какие-то мальчишки.
Рослый и сильный Владик свалил в кучу-малу еще трех учеников, оседлал их, свистнул в три пальца. Из сеней подоспели другие ребята, стащили Владика на пол, поволокли в кучку робеющих новичков. Свалка, крики. Под шумок кто-то огрел Костика по голове торбочкой с книгами.
— Учитель! Учитель! — послышались голоса.
***
Костик постепенно привыкал к школе и к жизни в деревне. Читал он бегло, писал и решал задачки тоже неплохо, и учитель посадил его во второй класс, вместе со старшими братьями.
Владику было стыдно сидеть а одном классе с малышней, да и наука не очень-то его занимала, и недели через сбежал домой в Альбуть. Там отец задал ему порку и сказал:
— Не хочешь, бездельник, учиться — сиди дома! Будешь свиней пасти...
Костик с Алесем остались вдвоем.
Учился Костик хорошо: тихо сидел на уроках, внимательно слушал учителя. Корзун даже раз-другой похвалил его.
Однажды учитель вызвал к доске Петруся Демешку и обращаясь к классу, сказал:
— Вы, дети, пока не записывайте. А ты, Петрусь, слушай и пиши.
Петрусь написал то, что услышал: «В деревне волки церковь съели».
Костик уже знал, что учитель любит задавать заковыристые вопросы.
— Кто исправит две ошибки? — обвел класс взглядом учитель.
Костик подошел к доске:
— Слово «волки» нужно писать с большой буквы и вместо «съели» — «из ели». Тут говорится про елку.
— Молодчина, Мицкевич! — одобрительно улыбнулся Корзун.
Однако учитель не только хвалил Костика. Однажды ои заставил его краснеть перед всем классом. Писали раасказ по рисунку. А рисунок был такой: измученные, оборванные мужики волоком тащат баржу. Костик косил глазом на рисунок и старательно писал. Николай Феофилович ходил по классу и следил за тем, чтобы ученики не списывали друг у друга.
— Что это за слово? — сердито ткнул он пальцем Костику в тетрадь.
— Волэ...
— И что ж это, пане мой, такое? — прямо затрясся oт негодования учитель.— С чем это «волэ» едят?
Корзун был сыном шляхтича-арендатора из-под Копыля. Родители его с горем пополам говорили по-польски и всячески унижали мужиков и мужичью мову. Домашняя закваска выстоялась в стенах Несвижской семинарии, где преподаватель русской словесности на каждом шагу сдирал местную шелуху, как он говорил, с речи будущих учителей. Приехал Корзун в Миколаевщину убежденным противником белорусской «мовы», особенно резал его слух здешний говор:
— Что это за волэ, снопэ, панэ? Разве нельзя научиться говорить по-человечески — волы, снопы, паны? Эх, темнота!
Кто виноват?
Над уроками Алесь сидел мало: только повернется в хате и скорей на улицу. Костик еще читает учебник или решает задачи, а брат уже стучит в окно:
— Выходи скорей!
На этот раз Алесь вбежал в хату и еще с порога крикнул:
— Костэн, пошли! Возле Мовши Карусь Дивах лежит.
Хлопцы побежали к Неману, где у дороги в Свержень стояла корчма Мовши. Там уже собиралась толпа, вились дети, без которых не обходится ни одно происшествие. Карусь лежал навзничь посреди улицы и что-то мычал себе под нос.
— Давай, Карусь, громче, а то не слышно твоей песни,— выкрикнул кто-то из толпы.
Пьяный зашевелился, попытался встать, но ноги не слушались его, голова тянула вниз, и он снова упал на песок. Потом сел, осоловело осмотрел людей и сипло затянул: