Как-то раз в лесничовке зашел разговор о вдовьем житье-бытье.
— Худо живется Гришке,— сказал дядька Антось,— а бедной Синклете и того хуже... Подумать только — все сама да сама... Девочки подрастают, да что с того, когда нет мужчины в хате...
Кастусь молча слушал, потом вытащил из-под балки тетрадь, на обложке которой было написано «Беларускія вершы», раскрыл на чистой странице...
В пятницу после завтрака дядька Антось стал собираться в Мешуки молоть рожь и ячмень. Кастусь помог вскинуть мешки на телегу и сказал:
— А может, я бы поехал?
— Ну, коль охота... Поехали...
— Да я один справлюсь.
— Как знаешь,— согласился дядька.— Тогда я пойду молотить.
Кастусь с малых лет любил ездить на мельницу. Вообще сходить в гости к тетке Тересе в Ласток, поехать с дядькой на Сыркину мельницу было для детей самой большой радостью. Дорога идет все время лесом, дядька дает по очереди каждому подержать вожжи. А на обратном пути свернет в Акинчицах к тетке Хруме и купит ситника или конфет.
Кастусь уже выезжал со двора, когда его заметил Юзик и с ревом бросился вдогонку. Пришлось остановить Сивака и взять малыша с собой.
Косматые ели и мачтовые сосны обступали дорогу. Иногда попадались полянки, на которых сплошь пни да мелкий кустарник.
Юзик донимал брата расспросами:
— А куда вон та дорога пошла?
— Это на Ласток, где мы когда-то жили.
— Смотри, смотри, Костик! Что за птица с таким страшным носом?
— Клест.
Лес расступился, и дорога выбежала в поле, на котором желтела стерня, зеленели узенькие полоски бульбы, а обочь стояла купа березок. Немного погодя блеснула извилистая лента речушки, а потом показалась и водяная мельничка, приютившаяся впритык к пруду под старыми ивами. Еще издали Кастусь увидел, что день выдался завозный — несколько подвод стояло на плотине около мельницы.
Он привязал Сивака и вошел в распахнутую дверь, встреченный приятным запахом свежей муки. В низеньком помещении стоял глухой гул, от половиц в ноги передавалась дрожь.
— A-а, пане наставник! Давайте сюда, в нашу кумпанию,— послышался неведомо откуда голос Гришки Белого.
Кастусь заглянул в темный угол, где на мешках сидели несколько мужчин. Видно, Гришка развлекал помольщиков сказками. Кастусь позвал Юзика и подсел к мужикам.
— ...Так вот, собрались святые Микола и Петр покупать лошадей,— рассказывал Гришка.— Дал им бог по горстке деньжат, по караваю хлеба и куску сала на брата. Идут это они да идут. А тут на пути корчма. Микола и апостол Петр любили приложиться... Сперва по чарке, потом по второй — и пропили все деньги. Назавтра продрали глаза, вышли на дорогу и чешут потылицы. Вдруг видят — скачут два табуна лошадей. Впереди, как положено, вожаки. Петр вскочил на одного, табун — за ним. Микола тогда тоже скок на вороного жеребца, что вел второй табун. Гонят святые лошадей и не нарадуются, как ловко им все удалось... Не знают, что их проделку видели ворона и кукушка. Привели лошадей, а бог и спрашивает: «Купили?» — «А как же, купили...» — «А свидетели у вас есть?» — «Нет, свидетелей нету». Тут аккурат летит ворона. Бог и спрашивает у нее: «Не видела ты, ворона, как они лошадей покупали?» — «Кра-кра-кра-ли! Кра-кра-кра-ли!» — отвечает ворона. А тем временем прилетела кукушка. «Ку-ку-пили! Ку-ку-пили!» — заикаясь, прокричала она. Микола и Петр обрадовались, что кукушкин ответ им на руку, и говорят: «Кукуй, кума, за это только до Петрова дня, а потом можешь отдыхать. А ты, ворона, трясца на твою голову, каркай весь год без продыху!» — закончил Гришка и умолк.
— Дядь, а дядь, еще что-нибудь,— попросил молодой парень.
— Нет, браток,— ответил Гришка,— теперь пусть наставник нам какой-нибудь свой стишок расскажет. Он по-нашему, по-простому стихи складывает...
— Никакой я еще не наставник... не учитель... Да и тетрадку с собою не взял.
— Ну, не отнекивайся, человече!
— Свои люди, чего там...
— Давай, давай, Мицкевич!
Кастусю сделалось неловко: кто он такой, чтобы люди его упрашивали? Встал с мешка.
Колькі таго веку,
I той надаядае:
Мала чалавеку
Шчасця выпадае...
Бедната ліхая
Прабярэ да пятак:
Грошай не хватае
Нават на падатак...
Цяжкую работу