— Бусел? — догадался Кастусь.— Аист?
Во перемены учитель заглянул в дом к Занько. Довольно многочисленная семья садилась обедать, и хозяин стал приглашать Кастуся.
— Нет-нет! Спасибо! Это я пришел посмотреть, как тут Миша.
Оба окна в хате уже были завешены на зиму соломенными матами, и Кастусь не сразу разглядел, где же его ученик. А тот лежал на печи, укрытый стегаными одеялами, и тихонько стонал. Видно, ему было худо.
— Ну, хлопче, когда же ты в школу придешь?
— Не знаю,— ответил мальчик и заплакал.
Придя домой, Кастусь достал из ящика стола порошки, немного липового цвета и сушеного листа малины. Все это Иван Железный отнес вечером Мише.
Через три дня Миша Занько как ни в чем не бывало сидел за первой партой и старательно выводил буквы на своей грифельной доске. В тот же вечер Мишина мать принесла учителю кусок сала — за лекарство и внимание к ее сыну.
— Ничего не возьму! — наотрез отказался Кастусь.— Пусть будет Мише.
— А мой ты наставннчек, а мой соколик! — пустила слезу женщина.— Что ж вы такой? Вы к нам с добрым сердцем, а мы разве не люди...
Каждое воскресенье Кастусь посещал две-три хаты, где жили его ученики. Однако всех так и не обошел, прекратить обход вынудило то, что каждая хозяйка старалась ему что-нибудь всучить: кто круг колбасы, кто десяток яиц, кто кусок сала. Он отказывался, а это вызывало нарекания и обиды.
— Я же не поп, чтобы, как на рождество, делать мне подношения,— твердил Кастусь.— Просто хочу знать, как кто живет.
Одновременно он дал наказ бабке Марье, чтобы та не принимала от местных теток никаких подарков. Но спустя несколько дней заметил, что суп на столе стал наваристее, а в жареной бульбе, которую сторожиха подавала на ужин, ему раз и другой попалось мясо.
— Бабка Марья, скажите, будьте добры, что сегодня за праздник?
— Праздник? Да вроде никакого нетути.
— А почему и обед был с мясом и ужин? Взяли, поди, у кого-нибудь без моего ведома?
Старая клалась и божилась: ни у кого она ничего не брала, а просто обменяла мешок жита, положенный учителю в счет ссыпки, на сало и мясо. Не век же на постном сидеть. Да и вон как паничок спал с лица. Что ему мать скажет, когда на рождество приедет домой?
Помимо шкальных дел, было у люсинского учителя еще одно занятие. Когда гасили лампу в доме лесничего, а сторожиха крепко засыпала на печи, Кастусь доставал из ящика стала заветную тетрадку, в которой вел дневник. Перед сном он тщательно заносил в дневник впечатления дня, описывал встречи, интересные факты шкальной жизни, свои мысли о соседке. Иногда записи получались длинными и многословными, а иной раз ограничивались сведениями о погоде и меткими полешуцкими словечками и присловьями (когда-нибудь пригодятся). Были тут сценки и зарисовки из местного быта. Разумеется, Кастусь вел дневник для себя. Боже борони, чтобы туда сунул нос чужой человек! На бумагу ложилось все, что он думал о хатовичских и люсинских знакомых. И конечно же, как уже было сказано, он не мог обойти вниманием Ядвисю. Встречи с нею были мимолетными, но оставили заметный след. Вот и сейчас она гостит где-то на Гродненщине, а ее светлый облик лишает молодого учителя покоя, заставляет чаще биться сердце. Есть в дневнике описания пейзажа, много места уделено лесу, тому, как он выглядит поздней осенью, когда желтый лист устилает землю, а сами деревья как бы затаились в ожидании холодов и снега. Целая страница посвящалась дубу, стоящему по дороге на Сельцо, сразу за корчмой. Под пером Кастуся могучее дерево представало сказочным живым существом, воюющим один на один со злыми силами: «Дуб весь обратился в слух и внимание, следит за грозным дыханием тучи. Ему не впервой воевать с ветрами. Он только присматривается, с какой стороны ждать нападения...»
Задумал также Кастусь написать этнографический очерк о деревне, куда забросила его судьба. В свое время еще Федот Андреевич Кудринский предлагал ему попробовать силы в этой области. Работа над очерком, помимо всего прочего, заставит глубже познакомиться с жизнью и бытом полешуков, с материальной и духовной культурой жителей этого края, куда еще робко проникала цивилизация с ее положительными и отрицательными сторонами.
Пока шло накопление фактического материала. Учителя интересовало все: народные обычаи, отношение полешука к богу, нечистой силе, к магии слова, орудия труда, жилище и его, так сказать, наполнение. Но особенно неравнодушен был Кастусь к местным песням, сказкам, поговоркам — к той духовной атмосфере, в которой проявлялось мировоззрение человека, его отношение к жизни и природе.