Багачы і панства,
Нашы «дабрадзеі»!
Мы на суд вас клічам,
Каты вы, зладзеі!
Съезд и после съезда
Перед самой пасхой пришло в Верхмень письмо от Сенкевича. Алесь приглашал друга приехать на праздники в Миколаевщину. Внизу была приписка с восклицательным знаком: «Старик, надо непременно встретиться!» Если уж Бас, вообще не любивший писать писем, все-таки написал, это могло означать одно: какое-то важное и срочное дело требовало, чтобы Кастусь навестил родные места. Правда, в приглашении и не было особой нужды: Кастусь с самой осени не видел своих, Юзик с Михасем тоже рвались домой. Да и пора им уже было браться за пастушеский кнут. Так что, если бы и не Алесево письмо, Кастусь все равно поехал бы домой и, конечно же, заглянул бы в Миколаевщину. А уж теперь и подавно!
Сам Сенкевич уже второй год работал в родной деревне. То ли закинул где-то словцо отец — церковный староста, то ли просто ему повезло, но Алесь получил назначение в Миколаевщину. Теперь он блаженствовал дома: жил на отцовском столе, а свои деньги пускал на книги, так как собирался податься дальше в науку — сдать экзамены за гимназию и поступить на медицинский факультет. Отец это намерение сына одобрил и всячески помогал ему.
В первый день пасхи Кастусь пошел в Миколаевщину и сразу же заглянул к Сенкевичу. Мать сказала, что Алесь с Ничипором Янковским куда-то пошли, возможно, в школу. Кастусь тоже туда — на двери замок, завернул к Яське Базылёву — и там нет. Хотел уже пойти к Петрусю, который не раз корил племянника, что обходит дядькину хату и тут видит — валит со стороны корчмы целая компания учителей и местных хлопцев, а с ними Алесь и Ничипор. Встретились шумно и радостно.
— Как ты там, Старик, пинское болото отвоевывал у Скирмунта? — с иронией спросил Тимофей Комаровский.
— Отвоевывал помаленьку и пока что вышел сухим из воды,— ответил Кастусь. И, напоминая давнишний разговор, весело добавил: — В карты не играл и в церковном хоре не пел. В дальнейшем тоже не собираюсь сидеть сиднем, как некоторые...
— Посмотрим, надолго ли у тебя хватит пороху. Хдопцы, прошу ко мне в школу! — бросил клич Алесь.
Школа, как и прежде, когда впервые ступил на это крыльцо Кастусь, выглядела тоскливо и убого. Стену справа от крыльца выперло, не помогли никакие плотницкие ухищрения, ступеньки истлели, и вместо них лежала суковатая колода. Не лучший вид имела хоромина изнутри: пол в дырах, стены облезли, потолок в черных пятнах — крыша текла.
— Э-э, браток,— сказал Алесю Кастусь,— моя школа в Верхмене имеет вид получше.
— Что ж ты хочешь,— ответил Сенкевич,— построили еще в 1868 году и, можно сказать, ни разу не ремонтировали. Сулятся в волости, да никак у них руки не дойдут.
Алесь отпер дверь в свою комнатушку, потом сбегал домой и принес пирог, кусок полендвицы и еще то-се. Хлопцы повеселели и смело завели:
Разбурым крэпасці і троны,
3 астрогаў мы саб’ём замкі,
3 парфіры царскай залачонай
Пашыем мы сабе парткі.
Пели «Слезами залит мир безбрежный» и «Замучен тяжелой неволей», потом Сенкевич предложил:
— А теперь попросим Костика Мицкевича, чтоб почитал нам свои стихи. Давай, Старик!
Кастусь встал, обвел хлопцев глазами, усмехнулся и начал:
Льецца Нёман паміж гораў,
Поўны сілы і красы,
У далёкія прасторы
Гоніць воду праз лясы.
Перарэзаў край ты родны
Беларуса-мужыка...
О, наш чысты, наш свабодны
Нёман, быстрая рака!..
Стихотворение про Неман очень понравилось, все принялись просить:
— Еще что-нибудь, Старик!
— Давай, Кастусь!
— Не взял тетрадки со стихами, хлопцы.
— Не прибедняйся!
— Здорово! Молодчина, Мицкевич! — шумно высказывал одобрение плотогон Николай Стома.
Кастусь прочел еще несколько стихотворений и закончил строками, которые пришли накануне в дороге и словно специально предназначались для их компании:
Ўстаньце, хлопцы, ўстаньце, браткі!
Ўстань ты, наша старана!
Ўжо глядзіць к нам на палаткі
Жыцця новага вясна.
— Ура Старику! — Хлопцы подкинули Кастуся под самый потолок.
— Братцы, отпустите живым,— взмолился тот,— если хотите, чтоб еще что-нибудь написал.
Разговор зашел о том, чтобы летом всем учителям собраться и основать революционный учительский союз. Много говорилось о роли и месте учителя — черного вола на ниве народного просвещения — в нынешней жизни деревни. Во многих русских губерниях учителя создавали профессиональные союзы, готовились к общественной деятельности.
— Ясное дело, мы должны присоединиться ко Всероссийскому учительскому союзу,— говорил Ничипор Янковский из Столбцовской школы.— И надо думать, мы не ограничимся чисто профессиональными задачами.