— Настало такое время,— поддержал коллег Кастусь,— что учителю просто нельзя оставаться в стороне от сельской жизни, если он не хочет лишиться связи с народом. Что сказали бы крестьяне, откажись я написать им петицию? Как я смотрел бы в глаза своим ученикам, читая в них: «Наш учитель струсил, побоялся начальства».
Дружеская беседа тянулась далеко за полночь. Остались в школе только Алесь, Ничипор и Кастусь. Они говорили открыто и смело и, конечно, не догадывались о том, что произойдет здесь, в этой самой комнатушке, через три месяца...
А произошло, если сказать коротко, вот что.
Друзья договорились собраться в Миколаевщине на сходку 25 июня (позднее сбор перенесли на 9 июля). Конспиративного опыта ни у кого не было. Ехали учителя целыми группами, кто восьмого вечером, а большинство девятого утром. Иван Федоров прикатил на велосипеде. О человеке, ехавшем на двух диковинных колесах, было разговоров по всей округе на целую неделю! Если бы собирались только местные учителя, из Миколаевщины, ничего бы странного — едут хлопцы на лето к родителям. А то ведь шли и ехали люди незнакомые. О том, что это именно учителя, можно было догадаться по их одежде: не крестьяне, но и не настоящие господа. Чего они едут? Куда? Сверженский волостной старшина Осип Сенько сразу смекнул, что учителя затеяли какую-то крамолу, и доложил земскому. Тот отдал приказ местному становому приставу — «накрыть» злоумышленников. Приказ запоздал: учителя успели провести сходку на берегу Немана и возвратились в Миколаевщинскую школу. Пока секретарь сходки Александр Райский написал протокол, а учителя подписали его, время зашло за полночь. Выставленные для безопасности посты на ночь глядя снялись. Тут-то и прискакали конные стражники во главе со становым приставом Гавриловым и урядником Кобяком и окружили школу.
Учителя были в Алесевой комнатушке, когда туда ворвался урядник и схватил лежавшие на столе протокол и другие бумаги. Произошло это настолько неожиданно, что никто не успел опомниться.
Однако немного погодя в ночной тиши раздалось тревожное:
— Бом-бом! Бом-бом!
Кто-то догадался влезть на церковную звонницу и ударить в колокол. Мужики, как на пожар, примчались с ведрами и баграми к школе и взяли стражников в кольцо. Толпа воинственно гудела:
— Кто вас просил сюда, архангелы?
— Уносите ноги, а не то ребра посчитаем!
Враждебность сельчан по отношению к стражникам спасла учителей от ареста. Становой пристав со своими вояками задал драла из деревни. Время было беспокойное, с народом лучше не задирайся.
На следующий день утром не в самом лучшем настроении учителя разъехались по своим школам. Каждый понимал, что за случившееся придется нести ответ. У дирекции народных училищ разговор короткий: волчий билет в зубы — и помалкивай! Однако, пряча тревогу и беспокойство, они утешали друг друга:
— Главное — не падать духом.
— А ты, Старик, напиши о том, как учителя на съезд собрались и что из этого вышло.
— Как их, что слепых котят, схватили за шкирку,— самокритично заметил Александр Райский.
— Чтобы в другой раз были умнее,— добавил Иван Федоров.
— ...и не ездили на нелегальный съезд на велосипеде,— закончил Сымон Самохвал.— Этаким способом очень легко привести за собою шпиков.
Возвратился в свой Верхмень и Кастусь. Сразу потянуло на стихи. По горячим следам он принялся сочинять поэму про учительский съезд. Подсыпал соли и перцу, юмора и иронии. Настроение было воинственное, писалось легко и споро.
Кастусь открыл в своем характере одну немаловажную черту. Когда над ним нависает угроза, собираются темные тучи, в нем словно натягивается какая-то струна, он испытывает прилив энергии, бойцовский азарт. Тогда ничто не страшно, тогда он может схватиться с любой напастью, с любым противником, что встанет на пути. Такое настроение было у него в Пинковичах. Явилось оно и сейчас, когда стало ясно: второй раз прощения ему не будет, за участие в съезде придется отвечать. Ну и пусть! Не страшно, никакие ветры и бури не согнут его. Только в борьбе человек закаляется, набирается сил. Жизнь — это бесконечная схватка за свое человеческое достоинство, за большую человеческую правду. По земле надо шагать смело, идти вперед, одолевая препятствия. Только тогда ты добьешься победы, придешь к цели, увидишь желанные дали.
Предчувствия не обманули: вскоре он получил через волость извещение, что дирекция народных училищ Минской губернии увольняет его с должности. Мотивировки никакой. Все и так понятно. Известие это Кастусь встретил довольно спокойно. Что ж, ничего иного он и не ждал. Зато кончилась неопределенность. Теперь ясно, что делать: надо собирать манатки, сдавать школу — и в путь. Куда? Пока что домой, в Смолярню, а там будет видно.