Школа
Друзья виделись если не каждый день, то два-три раза в неделю. Не явится Сымон в Смолярню — Кастусь шпарит в Негертово. А то встретятся в том же шинке у Шварца, закажут пива с воблой и просидят полдня. Самохвал даже несколько раз оставался ночевать в лесничовке: осенний день короток, а тащиться впотьмах по грязи в дырявых сапогах кому же охота. Случалось и Кастусю раз-другой заночевать в Негертове, если были какие-нибудь новости, которые требовалось обсудить сообща.
Лягут, бывало, хлопцы и давай вспоминать семинарскую жизнь и учительскую работу. Наговорятся и нахохочутся всласть.
— Помнишь, как я Михайловского ввел в гнев? — начинал Кастусь.— Хоть раз да вышел из себя Павел.
— С железной выдержкой был хлопчина,— соглашался Сымон.— Где он работает? В школе?
— Не знаю. Возможно, в чиновники куда-нибудь подался. За один почерк его в любую канцелярию возьмут. А где Зеневич? Как-то я ему свое стихотворение прочитал и сказал, что это, мол, Лермонтов. Как Зеневич хвалил его! И глубина мысли, и музыка строки... А в другой раз стихи Лермонтова выдал за свои. Ловко он положил Лермонтова на обе лопатки: и то худо, и мысль не совсем ясная...
Друзья отдавались воспоминаниям и говорили о прошлом, ибо настоящее не радовало. Правда, Безмен слал из Кореличей бодрые письма и обнадеживал, что дирекция-де народных училищ скоро призовет их на работу, как недавно пригласила уволенных учителей Ивана Лапцевича и Александра Райского. Ждали хлопцы, если не праздника на своей улице, то хоть какого-нибудь просвета, проблеска надежды. Но все было тщетно.
Не приносила никаких новостей и газета «Голос провинции»: никто из учителей не отказался от назначения на место, объявленное под бойкотом. Оставалось одно: ждать приглашения на следствие, ждать, как вол обуха. Это тягостное и неопределенное ожидание было, может быть, хуже уготованной им кары.
Однако и среди самой хмурой осени выпадают светлые дни. Как-то Кастусь примчался в Негертово и прямо в гумно, где Сымон с отцом молотили жито. Таким радостным и оживленным Самохвал не видел друга давно.
— Ну, уж ты-то, Старик, точно назначение получил,— шагнул ему навстречу Сымон с цепом в руке.— И, видно, угодила тебе дирекция, коль так сияешь...
— Назначение не назначение, а вот погляди,— показал Кастусь другу большой конверт и достал из него листки с печатным текстом и рисунками.
— Белорусская газета? — удивленно поднял глаза Сымон, пробежав первую страницу.
Да, это были два номера белорусской газеты «Наша доля». Кастусь получил их вчера из Вильно. Редакция прислала ему номера от 1 и 15 сентября 1906 года. Самые первые! Жаркое, непередаваемое волнение охватило Кастуся. Читал не спеша, внимательно обдумывал и взвешивал каждое слово, некоторые места прочитывал вслух: «Што будзе далей?.. Так пытаюцца мужыкі ў сваіх курных хатах, так пытаецца працавітая бедната і, з трывогай і надзеяй паглядаючы ў заўтрашні дзень, чакае таго вялікага моманту, калі сонца свабоды засвеціць і над нашым абяздоленым краем... Цяпер бунтаўшчык увесь стомільённы цёмны галодны народ».
Белорусское слово в газете, сам выход белорусского периодического издания — уже это было радостной неожи- данностью. Но Кастуся ждала и другая радость: на седьмой странице первого номера «Нашей доли» он вдруг увидел свое стихотворение «Наш родны край», а под ним, как и было договорено, стояла подпись «Якуб Колас». Это стихотворение и кое-что еще он оставил в Минске, когда наведывался туда еще из Верхменя. Значит, дошли его стихи до виленской редакции!
Кастусь вглядывался в газету и все не мог поверить, что это его стихотворение. Напечатанное, оно, кажется звучит как-то по-иному, более складно и красиво. Вроде и не он писал! Стал читать дальше и во втором номере обнаружил свое стихотворение «Асенні вечар» и рассказ «Слабода».
Признаться, давно уже Кастусь не переживал такой бурной радости. Труды его не пропали втуне, а пошли в широкий свет. Что еще нужно поэту? Если б не поздний час, он еще вчера помчался бы к Сымону похвастаться...
— С тебя, браток, магарыч! — радовался и Самохвал.
— Погоди, погоди, если повезет, еще и Карусь в лаптях в пляс пойдет,— загадочно сказал Кастусь.— Ну, а какие у меня еще новости? Ни за что не угадаешь. В Смолярне школа будет! Не веришь? Правда, учеников набирается не так-то много. Однако на хлеб заработаю, зима скорее пройдет, а там, как говорится, бог батька...