Внимательно прочел. Ничего не скажешь — хорошо! Правда, как учителя с некоторым стажем книжечка-учебник его не до конца удовлетворила. Радовал сам факт издания белорусской книги для детей. Сам он давно подумывал о книге для чтения для белорусской школы. Даже кое-что написал с тем расчетом, чтобы это можно было поместить в учебнике. Несколько стихотворений: «Деревенские дети», «Осенью», «Зима»; около десятка пейзажных зарисовок в прозе: «Отлет птиц», «Поздняя осень», «Зима в деревне», «Метель», «Зимний вечер». Книжечка Тетки подсказала название: «Другое чытанне для дзяцей беларусаў»...
Кастусь отодвинул табуретку, встал из-за стола и принялся ходить по комнате. Было прохладно: ветер за день выдул тепло.
Третьи сутки не унимается метель. Тоскливо шумит лес. Ветер злобно завывает в трубе. Сегодня на занятиях был только дети из железнодорожной будки, не пришли ребята ни из Кучкунов, ни из Задворья. Холодно, дорога заметена. Пришлось сказать ученикам, чтобы день-друтон посидели дома.— пускай поутихнет.
Осторожно, чтобы никого не разбудить. Кастусь прошел на кухню, надел дядькины валенки и накинул пальто.
— Это ты, Кастусек? — тихо спросила с печи мать.— Ложись уже. сынку, поздно...
Он задумал перечитать материалы, которые войдут в книгу для чтения. Перечитать, как чужое, критическим глазом. В такой книге — как учителю этого не понять? — должны быть только яркие, живые и правдивые вещи. Чтобы ученик, если уж возьмет в руки, читал без принуждения, в охотку. Рассказы должны быть интересными, а действие в них развертываться динамично. И главное, чтобы все было близко и знакомо им, детям. Надо показать что в белорусской природе, в людях, во всем, что их окружает, есть своя неповторимая красота.
Mяккі снег лятае пухам.
I канца яму няма.
I нясе сярдзітым духам,
Дзікім сіверам зіма.
Даставайце з вышак сані —
Гайда сцежкі праціраць
I на белым акіяне
Ўдоўж і ўпоперак гуляць.
Прочел зарисовку «Метель». Вроде неплохо... Но чего-то в ней не хватает. Чего? Он и сам поначалу не мог понять. Посидел за столом, вслушиваясь в шальную песню ночной вьюги, и взялся за перо. По-русски то, что он написал, прозвучало бы так:
«Что за песни поешь ты, ветер? Много тоски и горечи в этих свободных, размашистых твоих песнях! Отдаются они в сердце тоскливым стенанием страдальца-бедняка, горькими слезами, безутешным горем несчастной матери над могилою своего дорогого дитяти, тихой печалью мужичьей! О чем же ты плачешь, свободный ветер?»
Вот так будет лучше. Картина метели получила логическое завершение. Раздумье связывает природу с жизнью человека, его мыслями и чувствами. Ведь и впрямь селянин живет жизнью природы, понимает ее, поклоняется ей, ибо она его кормит и поит, одевает и обувает.
Надо еще помнить о том, чтобы рассказ, стихотворение, пейзажная зарисовка имели точную цель, что-то давали ребенку, расширяли его представления о жизни и природе, настраивали на определенный лад. Мало передать правдиво ту или иную картину, нужно сделать так, чтобы из нее органично вытекала некая мысль, по возможности даже социальная. Только чтобы это не было назойливо и не шибко бросалось в глаза цензурному жучку-чиновнику.
Вот зарисовка «Кладбище». Написал он ее недавно. Ничего не придумывал — взял те самые Теребежи, где похоронен отец. На осенние «дзяды» — родительскую субботу — ходили они всею семьей на могилу. Обложили ее дерном и камешками, посадили несколько березок. «Уныло шепчутся они мелкими листочками, словно оплакивают свою долю: зачем посадили их на кладбище?» — прочитал Кастусь вслух и тут же дописал: «А ветер треплет ленты и переднички, которыми повязаны кресты, и в одиночку плачет по умершим, пролетая над кладбищем. Тоскливо на мужицком кладбище! Тосклива и сама ты, мужицкая жизнь!..»
Кастусь поправил пальто, съехавшее с плеча, прошелся по хате. Часы показывали половину первого. Спать? Нет, еще рано. Он сел за стол, взял новую тетрадку и на обложке написал: «Сказки».
Что это за детская книга, в которой нет такого важного и интересного отдела, как народные сказки? Все дети любят слушать сказки. Сказка развязывает ребенку язык, развивает его фантазию, учит думать и рассуждать. Надо непременно подобрать и обработать десяток интересных и остроумных белорусских народных сказок. Это оживит и украсит будущую книгу. Ну, хотя бы вот эту: «Два мороза». Ее особенно любит рассказывать детям дядька Антось:
«Жили-были два мороза, два родных брата: мороз Синий-нос и мороз Красный-нос. Разгуливали на воле, никого не боялись, наоборот, сами на всех нагоняли страх. Луна светила ночью высоко в небе, тысячи звезд горели синими, красными огоньками, дрожали, переливались. А на земле сверкали миллионы снежинок.