— А что дальше было? — в один голос спросили Костик с Владиком.
— Дальше сказке конец,— ответил нищий.— А знаете вы, хлопцы, как ясновельможные паны повелись на свете? Нет? Тогда слушайте!
И дедок принялся рассказывать про черта, который слепил пана из хлебного мякиша и поставил сушиться под деревом. А тут неподалеку бежала собака. Возьми она да и сожри того пана. Разозлился черт на собаку, схватил ее за хвост и давай раскручивать, чтоб зашвырнуть подальше. А из собаки как посыплются паны... Который упал под березу — стал паном Березовским, который под дуб — Дубовским, который за речку — Зарецким, который под гору — Подгорским.
— А теперь, детки, будем спать,— сказал наконец дедок.— В моих торбах сказок много, всех не перескажешь. Не-ет!..
Назавтра чуть свет проснулся Костик, смотрит — деда нет, только рядом с цепами висят его холщовые торбы.
«Неужели в дедовых торбах и вправду есть сказки?» — подумал мальчик, скоренько вскочил, заглянул в одну, во вторую торбу, а там черствые ломти хлеба, блины... И никаких сказок!
В это время за дверью послышался голос, и Костик юркнул обратно под рядно.
— Ну, хозяюшка, спасибо вам за хлеб-соль, за бульбу, кашу и за доброту вашу! — прощался дед с матерью.
Потом отворилась дверь и в гумно вошли дед с дядькой Антосем.
— Попомнишь, человече, мое слово,— говорил дед.— Попомнишь. Соберется гроза... Все приметы к тому: роса сегодня была скудная, нутро у меня ноет...
Когда он стал цеплять на себя свои торбы, Костик высунул голову из-под рядна и спросил:
— Деду, а почему в торбе сказок нет?
***
В тот же день, ближе к вечеру, вдруг грозно загудел лес. Небо нахмурилось, скрылось солнце, смолкло все живое, лишь сердито шумели и шумели деревья.
Раньше обычного вернулся из обхода Михал, велел хлопцам пригнать домой корову и овец. Дядька Антось выкатил из-под повети бочку, поставил под стрехой несколько кадушек.
Туча была еще далеко, молний не было видно, но частые раскаты грома сотрясали землю и лес. Вдруг расходился ветер, поднял на дороге столб пыли, стайка испуганных воробьев шмыгнула под стреху гумна.
— А вы, огольцы, чего тут ошиваетесь? — крикнул отец на хлопцев.— Ужинать, мыть ноги и — спать! Только сегодня ложитесь не в гумне, а в хате.
Пока дети ужинали, на дворе потемнело. Молнии то и дело полосовали небо и освещали хату, а удары грома слились в сплошной грохот, который нарастал и приближался с каждой минутой.
Костик с Владиком и Алесем легли на полатях, укрылись рядном. Да разве заснешь, если где-то рядом в лесу бушует гроза! Гром лупил все ближе и ближе, и наконец первые крупные капли дождя забарабанили в окна. Потом совсем близко зеленая стрела молнии вонзилась в лес, и удар грома потряс хату, звоном отозвался в стеклах. Хлопцы со страху прижались друг к дружке.
Когда Костик снова высунул голову, то услышал, что за окном льет как из ведра. Гром грохотал беспрестанно, то удаляясь, то приближаясь. Спустя полчаса раскаты утихли. Под монотонный шум дождя хлопцы начали засыпать. И вдруг где-то совсем близко ударило так, что хата заходила ходуном и загремел, падая, ухват в углу за печью.
Михал накинул на голову дерюжку, поспешно вышел во двор.
— Ой, как страшно! — шептали с перепугу дети.
— Тихо! Не бойтесь! — присел на край полатей дядька Антось.— Пройдет дождик, все оживет и пойдет в рост в поле и в лесу. Через день-другой сходим на Волчий грудок, а там под елочкой, мой пане, сидят боровички. Они давно уже ждут дождя, им так пить охота. Давно просятся, бедные, на божий свет... Да и супца со свежими грибами давно не было на столе...
Не успел дядька договорить, как яркая вспышка ослепила глаза, в хате стало хоть иголки собирай, и почти в тот же миг раздался страшный грохот. У Костика заложило уши. Антось вскочил и тоже вышел из хаты. Мать прильнула к окну. Помилуй, господи: не в гумно ли ударило?
— Что там, мама? — допытывался Костик.
— Ничего, сынку! Спи, не бойся,— сказала мать.— Скоро туча перейдет...
Немного погодя вернулись Михал с Антосем.