— Имей уважение к государственному гимну, — сказала Бьюти. Ее глаза были устремлены на дирижера джаз-банда, который, повернувшись лицом к залу, повел бровями в ее сторону.
— Повидаемся в парке, — сказал Дугал.
Элен сказала:
— Ну да, еще чего. Ты меня проводишь домой.
Тревор сказал:
— Вы, девочки, пойдете домой на пару. У меня в парке дельце с одной крысой.
Некоторые посетители, покидая зал, кричали Дугалу через головы слова благодарности, как-то: «Вот уж спасибо за представление» и «Отлично работаешь, мальчик».
Дугал отвечал поклонами.
По пути к дамскому гардеробу Бьюти чуть замешкалась, прежде чем встать в очередь. Дирижер джаз-банда прошел мимо нее и слегка пошевелил надменными губами. Стоявший рядом Тревор расслышал: «Пойдем пошалим, овечка».
Бьюти показала глазами на Тревора, и тот заметил это.
— Она сейчас пойдет прямо домой, — сказал Тревор в нос, стоя лицом к лицу с дирижером. Он подтолкнул Бьюти по направлению к очереди.
Бьюти тут же снова повернулась к дирижеру джаз-банда.
— Ни одному мужчине не позволяется, — сказала она Тревору, — хватать меня руками.
Дирижер джаз-банда поднял и скорбно опустил брови.
— Пойдешь со мной, — сказал ей Тревор.
— У тебя же, по-моему, дельце в парке?
— Подождет, — сказал Тревор.
Бьюти достала из сумочки зеркальце и старательно подкрасила губы, вертя бронзовой головкой из стороны в сторону. Глаза ее тем временем следили за удаляющимся дирижером джаз-банда.
— Я пойду вдвоем с Элен, — сказала она.
— Этого не будет, — сказал Тревор. Он протолкался к выходу и высмотрел там Дугала и повисшую на нем Элен. Он привлек ее внимание и поманил ее двумя очень медленными движениями указательного пальца. Элен отцепилась от Дугала, раскрыла сумочку, вынула сигарету, прикурила, медленно затянулась и небрежной походкой направилась к Тревору.
— Отведи-ка домой своего дружка, ему же лучше будет, — сказал Тревор.
Элен выпустила струю дыма ему в лицо и отвернулась.
— Драка отменяется, — сказала она, возвратившись к Дугалу. — Хочет присмотреть за своей девчонкой, он ей не доверяет. Она аморальная.
Когда Тревор и Бьюти вышли из дверей, Дугал сказал ему с мостовой:
— Что, соловушка, болит головушка?
Тревор уронил руку Бьюти и пошел на Дугала.
— Не заводись с ним, — взвизгнула Элен, обращаясь к Дугалу, — он некультурный.
Бьюти пошла без провожатых, фасонно покачиваясь на высоких каблучках и переступая ровно, как по ниточке.
Тревор поглядел ей вслед, потом побежал вдогонку.
Дугал прогулялся с Элен до Кэмберуэлл-Грин. Там он остановился в апельсиновом кругу фонарного света и стал шарить по карманам. Наконец он нашел свернутый лист бумаги, развернул его и прочел: «Я прогулялся с ней до Кэмберуэлл-Грин, и мы горестно сказали друг другу последнее прости на углу Нью-роуд: возможность тихого счастья исчезла навеки».
— Так поступил Джон Рэскин со своей девушкой Шарлоттой Уилкс, — сказал Дугал, — что выявилось в результате моих изысканий. Но мы с вами не скажем сейчас друг другу последнее прости на этом самом месте. Отнюдь. Я подвезу вас до дома в такси, потому что вы самая качественная контролерочка из всех, какие мне попадались.
— Уж что в тебе есть, так то есть, — сказала она. — Что-то такое особенное. Если б я точно не знала, что ты шотландец, поклялась бы, что ирландец. Моя мать ирландка.
Она сказала, что не надо ехать в такси до ее дома, потому что ее мать не любит, когда она разъезжает с мужчинами в такси. Они доехали по набережной канала до Брикстонского шлюза.
— На будущей неделе я ухожу с «Мидоуз, Мид», — сказала Элен. — С понедельника начну работать у Дровера и Уиллиса. Это тебе не шуточки.
— Я видел, что Дровер и Уиллис расширяют дело, — сказал Дугал, — они давали объявления.
Они прошли еще немного вдоль канала, глядя на тихую воду.
Глава 5
Мистер Друс смущенно сказал:
— Я чувствую, я просто вынужден упомянуть тот факт, что за шесть недель вашей работы у нас число прогулов возросло. А именно — на восемь процентов. Не то чтобы я имел претензии. Я их не имею. И Рим не сразу строился. Я просто упоминаю тот факт, о котором твердят кадровики. Уидин вообще забавный парень. Как вы находите Уидина?
— Совершенно, — сказал Дугал, — лишен кругозора. Это его роковой недостаток. В остальном вполне нормален. — Говоря это, он как бы взвалил на плечи все бремя абсолютного знания и мирового опыта.