— Он не спрашивал, нельзя ли ему пойти наверх и посидеть у меня в комнате?
— Нет, зачем же так уж сразу. Да я бы и не пустила его в вашу комнату, тем более раз вы просили туда не пускать. Не беспокойтесь вы за вашу комнату. Кому она нужна, ваша комната, хотела бы я знать.
Дугал сказал:
— Вы слишком невинны для нашей грешной земли.
— Я и всегда была слишком невинная, — сказала мисс Фрайерн. — Поэтому-то я так и растерялась в тот день на Горе с шотландцем Гордоновского полка. Выпейте чашечку чаю.
— Спасибо, — сказал Дугал. — Я сначала забегу на минутку к себе наверх.
В его комнате, конечно, кто-то похозяйничал. Он выдвинул ящик туалетного столика и увидел, что два блокнотика исчезли. Его портативную пишущую машинку раскрывали и не сумели толком запереть футляр. Однако тот тип, который орудовал у него в комнате, пока Лесли занимал беседой мисс Фрайерн, не тронул десяти пятифунтовых бумажек в другом ящичке.
Он спустился на кухню, где мисс Фрайерн вздыхала над чашкой чаю.
— В следующий раз, когда Лесли явится к вам с черного хода, поглядите, кого он там оставил возле парадного, хорошо? А то мне его отец говорил, что он болтается после школы невесть с кем.
— Он только хотел узнать, нет ли у вас каких поручений. Видно, чтобы помочь матери, такой умница. Я ему сказала: что, небось бекона за завтраком мало достается? Он еще придет. Неиспорченный мальчик, это я сердцем чувствую, а сердце, оно всегда подскажет. Вот, например, сегодня со мной был один случай. — Она замолчала и отхлебнула из чашки.
Дугал тоже отхлебнул.
— Давайте, — сказал он, — вам же до смерти хочется рассказать мне, что у вас случилось.
— Вот как бог свят, — сказала она, — я повстречала сегодня в Кэмберуэлл-Грин своего брата, который ушел из дому в девятьсот девятнадцатом. И все эти годы от него не было ни слуху ни духу. А сейчас он шел от вокзала.
— Вы подошли и заговорили с ним?
— Нет, — сказала она, — не подошла. Он был так плохо одет, у него был ужасный вид. И что-то остановило меня. Это заговорило сердце. Я не смогла к нему подойти. Он тоже меня увидел.
Она вытащила из рукава платок и вытерла глаза под очками.
— Надо было подойти, — сказал Дугал. — Надо было сказать: «Это ты...» — как его звали?
— Гарольд, — сказала она.
— Надо было сказать: «Это ты, Гарольд?» — вот что вам надо было сделать. А вы, наоборот, не подошли. Вы возвратились домой и угостили пончиком этого маленького паскудника Лесли.
— Не тычьте в меня пальцем, Дугал. В моем доме это никому не позволяется. Вы гложете подыскать себе другое жилище, если вам вздумается, когда вам вздумается и как только вам вздумается.
Дугал встал и прошелся по кухне, едва волоча ноги и ссутулившись под гнетом старости и болезней.
— Похоже на вашего старшего брата? — спросил он.
Она закатилась нервическим смехом.
Дугал сунул руки в карманы и уныло посмотрел на свои туфли.
Обильные слезы заструились из-под ее очков.
— А может, это был вовсе и не ваш брат, — сказал Дугал.
— Вот я и думаю, сынок, вдруг это все-таки не он.
— Лучше пощупайте-ка мою голову, — сказал Дугал, — вот эти две небольшие шишечки.
— В Пекхэме имеется четыре типа морали, — сказал Дугал мистеру Друсу. — Первая категория...
— Дугал, — спросил тот, — вы сегодня вечером заняты?
— Как обычно, привожу в порядок свои записи. Представляете, ведь Оливер Голдсмит, оказывается, преподавал в пекхэмской школе? Он систематически прогуливал, уезжал из Пекхэма в Темпл и околачивался в кофейне. С чего бы это он?
— Мне нужен ваш совет, — сказал мистер Друс. — Есть одно местечко в Сохо...
— Терпеть не могу ездить через реку, — сказал Дугал, — на помело надо садиться.
Мистер Друс подпер рукой подбородок и с любовью посмотрел на Дугала.
— Есть одно местечко в Сохо...
— Пару часов я вам смогу уделить, — сказал Дугал. — Можем повидаться в девять вечера в Далуиче, в пивной «Дракон».
— Знаете, хотелось бы посидеть целый вечер, Дугал: пообедать в этом местечке в Сохо.
— В девять в «Драконе», — сказал Дугал.
— У миссис Друс в Далуиче масса знакомых.
— Тем лучше, — сказал Дугал.
Дугал прибыл в «Дракон» ровно в девять. В ожидании мистера Друса он выпил джина с мятным тоником. В половине десятого появились две девушки с фабрики Дровера и Уиллиса. Дугал подсел к ним. Мистера Друса все не было. В десять они поехали автобусом в «Розмариновую ветку», на Саутгэмптонское шоссе. Здесь Дугал растолковывал девушкам, что все должны через раз прогуливать утром в понедельник. Когда они вышли из пивной в одиннадцать, Нелли Маэни кинулась к ним через улицу.