— Служба внешней разведки исходила из того, — пояснил Гефт, — что как Вам, Фриц, так и Марте, нужно начать работу в академии уже в новом статусе, поэтому мы торопили штабные структуры с подготовкой указов и приказов. Рад, что до начала занятий это удалось сделать. Следующее: может быть на зимних каникулах, а может лучше — во время летнего отпуска, вам необходимо будет побывать в Саратовской губернии, где на протяжении многих поколений жила семья Раушенберг. Ваши предки — поволжские немцы и для легенды прикрытия, которую мы используем, вы должны иметь хотя бы общее представление о своей малой родине. В ближайшие годы вам эти знания не будут нужны, так как в академии никому в голову не придёт задавать вам вопросы. Но в будущем, в процессе общения со знакомыми это может потребоваться; да и Клаус и другие дети вырастут, и детские воспоминания о Поволжье у них должны сохраниться. Там, кстати, ваши дальние родственники живут до сих пор — несколько дворянских семей, инженерная и гуманитарная интеллигенция, очень достойные люди.
Владимир. Кафе в центре города.
— Пока Савелий и Прохор не подъехали, Матвей, хочу поблагодарить за список, что ты прислал, спасибище. Я его просмотрел, а на страницах в сети полистал фото и проверил активность. Все семь Виолетт, которых ты разыскал, мне не знакомы. Но даже если бы в список попали и те из Виолетт-простолюдинок, которые нигде не засветились и в сети выбрали другие аватары, сомневаюсь, что появилась бы какая-то зацепка. Ни одного пересечения. Ни с одной из Виолетт. И ни одной мысли как подступиться с этой стороны. Не могу же я подходить к каждой из них и спрашивать: — Виолетта, не Ваши ли поклонники мне навешали? И какой посыл они пытались таким необычным способом донести? Так-то я готов прислушаться, но было бы интересно — к чему?
— Не обязательно пересекаться — ответил Матвей. — Ты мог быть на балу; она тебе строила глазки, а ты не обратил на неё внимание. И для девушки этого достаточно чтобы обидеться.
— Так любая может обидеться. Я на балу вообще ни на кого права не имею обращать. С Алёной не то, что шаг вправо-шаг влево — сразу расстрел. Там поворот головы в сторону проходящей девочки тут же материализуется в прилёт флюидов от Алёны. А если я проигнорирую, то будет ещё хуже — надуется на весь вечер. И вот мне кто-то может объяснить: мы с Алёной просто танцуем. За пределами танцпола я её только провожаю и по дороге рассказываю домашку. И она почему-то решила, что у неё на меня есть какие-то права.
Матвей соглашается: — Вот. И я о том же. Некая неизвестная тебе Виолетта считает, что ради неё ты должен бросить всё, и бежать за ней на край света. И если ты так не делаешь — она обиделась.
— Ладно, Виолетту засовываем в долгий ящик, не до неё, не вижу реального варианта пока, — отвечаю я. — Если рефлексировать от такой фигни, то жить-то когда? Но тему я не закрываю в любом случае — как дворянские, так и пацанские представления о чести не позволяют спустить на тормозах подобное нападение. Так что никаких: «Отложил на осень, а там и бросил». Голова сама что-то по этому поводу будет думать, дадим ей немного самостоятельности.
К разговору присоединился Борис Кошечкин: — Зайди в атаку с другого фланга. Ты же говорил, что запомнил нападавших. Скорее всего, они местные. Приглядывайся к парням на разных там мероприятиях — у тебя же чуть не каждую неделю какие-то соревнования, плюс выезды бывают и конференции. Где-то можете и пересечься.
Отвечаю: — Ну да. Вариант.
Дальше обсуждение, и так уже завершавшееся, пришлось прервать, так как в наш кабинет зашли Савелий и Прохор. Собственно, и собирал я всех по их просьбе. Пацаны дружили с сёстрами, и как оказалось, их родители обратились по поводу помолвки к семье их девушек. На что папа девушек ответил, что прежде чем женихаться, претенденты себя должны проявить в каком-то конкретном деле. Родители что одного, что второго им ничего посоветовать не смогли; вспомнив, что Никита обращался ко мне, как к «Судье», они и в этот раз решили подойти за советом. Я взял время «на подумать», а сам напряг Матвея Давидова и Бориса Кошечкина — одна голова хорошо, а три — однозначно лучше.
От Бориса идей не поступило, а вот Матвей предложил «вариант» и сейчас излагал нам подробности: — Всё просто, как кирпич!